И.о. поместного чародея

«Утро вечера мудренее», — попыталась убедить себя я и совершенно неожиданно провалилась в тяжелый, но крепкий сон.

Давно уже не просыпалась я, когда солнце уже порядочно поднялось над горизонтом. Ставни окна снова были распахнуты в залитый солнцем сад, в ветвях которого чирикали воробьи. На подоконнике отчетливо виднелись глубокие борозды от когтей волкодлака, и надеяться на то, что все происшедшее за последние несколько дней мне привиделось в ночном кошмаре, вызванном перееданием на ночь, стало невозможно.

Мне очень хотелось накрыться одеялом и лежать так, пока не окажется, что все устроилось само по себе, а моему здоровью не грозит ничего серьезнее насморка. «Нет уж, Каррен, — обратилась я к себе, как к единственному человеку, на которого могла положиться. — Начинай думать, как спасти свою шкуру, потому что уж очень многие положили на нее глаз!»

Тут мой нос уловил запах гречневого супа, способный взбудоражить душу даже того человека, что находится на пороге гибели, а желудок громко заявил о своем существовании.

В коридоре я на всякий случай приложила ухо к той щели, откуда доносились звуки с кухни, однако ничего, кроме звяканья кухонной утвари и чьих-то довольных угуканий не услышала. Про себя я решила, что готова простить моим гостям даже замысел захвата мира взамен на их согласие стряпать, пока им вздумается пребывать в моем доме, потому что за тарелку супа вообще могла простить сейчас что угодно и кого угодно.

Было затруднительно вспомнить, когда же я в последний раз обедала, как положено. Судя по всему, у героев, о приключениях которых поют менестрели, должна была наличествовать в обязательном порядке язва желудка, ибо из событий последнего времени я вынесла твердое убеждение: у человека, жизнь которого непредсказуема и полна героических поступков, нет времени ни помыться, ни поесть, ни поспать. Следовательно, герой баллад в жизни является дерганым, заросшим и завшивевшим невротиком, который оповещает врагов о своем появлении не столько трубя в рог, сколько урча желудком.

Чувствуя себя словно в логове дракона, я на цыпочках подошла к лестнице. В гостиной какие-то женщины громко и с душой причитали. Я вздохнула, поняв, что меня ждет очередная неприятная новость, и принялась спускаться, уже не таясь.

На диванчике в гостиной чинно восседал господин Теннонт, пьющий чай с булочкой.