Напряжение на высоте

«Я не стану с этим спорить» — как осознание степени преступления. «Возможно», «…это нужно обсуждать меж ними» — элементами тяжелого торга. «Я не желаю навязывать свое мнение, но...» — так тревожно зависшее на последнем слоге. «Если вы сможете это обеспечить». «Пусть будет так, как они захотят» — уже тише и бесцветно. «Мое согласие у вас есть. Но только с соблюдением этих условий», — словно компромисс между плохо и очень плохо... «Мне уже скверно, не трави душу...». «Буду» — уже в ответ на слова уважения перед князем, пусть и наверняка загнанным в угол, зато все еще говорившим с самим императором на «ты».

Тяжелая трубка телефона легла на стол. В тишине, продолжавшей быть абсолютной, князь Юсупов оперся на локти и, склонившись вперед, закрыл лицо ладонями.

— Все вон, — произнес князь Шуйский своим людям.

Но убраться из главного зала посчитали правильным все слуги. Остались только князья и хозяин дома, спровадивший во двор упиравшихся людей Мстиславского, продолжающих робко и слегка недоуменно тыкать в его сторону бумагами.

— Господа… — не отрывая ладони от лица, глухо произнес Юсупов. — Ежели кто пожелает выйти из персидского проекта прямо сейчас, я не буду иметь претензий.

Будто капитан тонущего корабля, призывающий благородных друзей покинуть борт, а не сражаться с необоримой волной.

Император — это слишком много для авантюристов, пожелавших обогатиться на чужбине. Их корабль уже шел ко дну, не успев выйти из порта — а значит, они, мудрые и осторожные, несмотря на кучу ценной информации, вложенной в проект, сделают так, как делали всегда.

— Прощу прощения, я должен заняться семьей, — первым грузно поднялся из-за стола князь Долгорукий. — Мой внук наделал дел... — вышагнул он из-за стола, одернув пиджак.

— Господа, вы всегда желанные гости в моем доме, — неловко встал князь Галицкий и, не отрывая взгляда от пола, шагнул на выход.

Но напоследок оба все же оглянулись на замершего на стуле Юсупова, Шуйского, а также — самую малость изумленно — на Панкратова. Он что, не понимает, что война с Черниговскими все равно будет — а также со всей остальной сворой, что почувствует слабость Юсуповых и негласную поддержку императора? Да, не сейчас, но это как с хронической неудачей: человек сегодня может выглядеть бодро, но уже завтра — уйти в могилу... и этот недуг заразен для окружающих.