Холодный свет

 

– А посмотреть, как получилось, не хочешь? – спросила я у брата, когда мама осталась вне досягаемости. 

Саня странно на меня посмотрел. 

–Вечером, – сказал он. – У меня такое чувство, что этот снимок – последняя вещь. Он закроет все вопросы. Я хочу еще несколько часов неизвестности. 

Мы открыли фотоснимок в семь часов вечера. Саня развернул изображение на весь экран компьютера. Получилось красиво. За спиной Валттери Лайне возвышался большой мрачный дом. Небо клубилось тучами. Сосны устремлялись вверх.

 

У ног мужчины сидел волк. Желтые глаза. Было видно даже облачко пара, вырывающееся изо рта зверя. А рядом с животным, опустившись на одно колено, стояла Райли, девушка в белом пушистом свитере. Ее пальцы запутались в гриве волка. 

Несколько минут мы с Саней молча смотрели на фотографию. Потом он нарушил тишину. 

– Она там, – сказал он. – Помнишь, как он сказал? «Этот волк – это ты». Она осталась жить в своем волке. 

– Брат, – я обняла его и заплакала.

Вцепилась в него. Как будто он мог вот-вот исчезнуть. И разве он не мог? Ведь мог. И теперь исчез. Он исчезал с тех пор, как у него в первый раз задрожали руки. 

Саня обнял меня в ответ и тоже заплакал – наверное, в первый раз с той отвратительной сцены на кухне, когда он навсегда отказался ходить в школу. 

_____

После того, как мы увидели девушку на фотографии, для нас наступили странные дни. Брат больше не вел себя как одержимый, у него не было никаких идей, и он ничего не пытался доказать.

Мы делали все то же, что и в свободное время прежних дней: играли в настольные игры, фотографировали.

Новый год был похож на день рождения. Саня больше не мог смотреть телевизор. Папа нашелся, подарил ему наушники и мп3плеер с встроенным радиоприемником. Брат искренне радовался. И первого января все на какое-то время повеселели. 

Второго января родители уехали. Они собирались отдохнуть вместе с маминой сестрой из Саратова. Четырех человек там селить было негде. Я подозреваю, что все это устроил отец.

Мама второй месяц была на антидепрессантах. Еще два месяца ей предстояло наблюдать, как ее сын деградирует и сходит с ума, а потом полтора или два года ждать его смерти.

Нам оставили список телефонов: лечащий врач, больница Майского, аспирант Валерий. Кроме того, предполагалось, что «03» и мобильные телефоны родителей я знаю наизусть. В известном случае я должна была звонить в скорую, затем в порядке списка, и, наконец, маме.