Холодный свет

Родители обещали вернуться пятого января. 

Приступ произошел третьего. 

Он был не таким, как предыдущие. Саня не почувствовал ауры. Он просто упал, упал со стула, когда мы ужинали. Судорог не было. Брат выронил вилку. 

– Саня? – спросила я, поняла, что теряю его взгляд и бросилась вокруг стола. 

Ноги брата выпрямились, как тогда, в школьной столовой, и он упал мне на руки. Он снова был тяжелый и напряженный, я не могла его удержать и положила на пол. Потом бросилась за мобильником. Уже возвращаясь, набрала «03».

Я наклонилась над Саней, и тут он схватил меня за руку. Мне страшно представить, чего ему стоило это движение, и я не понимаю, как он его сделал, потому что в тот момент он был слеп, совершенно слеп. 

Брат оторвал мою руку от уха. От неожиданности я уронила телефон, услышала в трубке далекое бормотание диктора. 

– Не звони им, – прошептал Саня. 

Его дыхание сбилось, перешло в тихий всхлип.

– Я разрушаюсь. Веди меня к нему. 

Я заплакала.

– Ты не ходишь, Саня. 

– Тогда мы поползем. 

Я нажала на кнопку сброса вызова, пнула телефон. Он проехался по полу и исчез под плитой. Я подхватила Саню за плечи и потащила. На себя и вверх. У нас вощеный дощатый пол. Брат отлично скользил. Так мы добрались до прихожей. 

– Ты не дойдешь, – задыхаясь, повторила я.

–Принеси моего волка, – попросил брат. 

Я сходила наверх, нашла статуэтку. Днем Саня прятал ее в пыльном пространстве за монитором компьютера.

Бесконечная тишина. 

Я отыскала рюкзак, бросила волка в него, сбежала вниз. Саня сидел там, где я его оставила, и ощупывал свои ноги. 

– Я не чувствую равновесия, – с одышкой сказал он, – и не чувствую ног. Как Райли после последнего приступа. 

– Руки чувствуешь? – спросила я. 

– Да.

– Тогда подними их вверх. 

Он поднял. Я помогла ему одеть куртку.

– Не туда, – еле слышно потребовал брат. – Прямо через участки. Как ходил он сам. Расстояние ничтожно. Нам надо перелезть всего три забора. Ты меня подсадишь. 

– Нас кто-нибудь увидит, – сказала я. 

– Там пустые дачи, – ответил Саня. – А вот на улице нас точно увидят.

Мне показалось, что я слышу в его задыхающемся шепоте досаду на мою тупость.