Провинциальное фэнтази

Мамы у Изи не было. Только папа и экономка Катерина Матвеевна, которую папа зачем-то соблазнил, хотя она немногим младше деда. И Шурки не было, и маминой банды, и дяди Семёна с кормящей рукой — никого, кроме деда, экономки и бабушкиной могилы на кладбище при разрушенном храме. Даже школы больше не было — из Юного Гения его забрали год назад на экстернат по состоянию здоровья.

— Это очень одинокая жизнь, поэтому я придумал себе интересную маму и детство в городе, — заученно повторил он перед зеркалом. — На самом деле в городе я почти всё время сидел дома и болел, пока мой папа с дурацким именем Карл проигрывал семейные деньги в казино.

Если много раз повторить неправду, она станет правдой. Так говорил другой, несуществующий папа, муж несуществующей мамы. Он тоже как доктор Давид Насанович, был психологом, но не принимал больных, а учил в школе русскому и литературе.

В школе. Папа работал в школе. Это мама непонятно где и на кого училась и руководила какими-то бандитами, а у папы была нормальная человеческая работа.

— Я смотрю, сегодня ты в хорошем настроении!

И как по волшебству, оно куда-то делось.

— Здрасьте, доктор, — очень вежливо сказал он.

Доктор не виноват, что спустил Изю с небес на землю и напомнил, что выбраться в город у него никаких шансов нет. Доктор просто как дождь или болото — явление природы.

— Что-то случилось? — Давид Насанович уселся в кресло, упер локти в подлокотники, положил подбородок на кулаки. Притворился сочувствующим, чтобы вызвать на откровенность.

Не на того напал.

— Ничего.

— Это хорошо. Ничего — это ведь и ничего плохого, верно? — доктор широко улыбнулся. — Как себя чувствуешь?

— Сонно.

Якобы из-за таблеточек. На самом деле Изя давно их не пил: научился преловко прятать их за щеку и потом выкидывать в сортире. Но доктору, конечно, знать об этом было незачем.

— Это бывает, — посочувствовал Давид Насанович. — Ну что, расскажешь про твою маму?

— Зачем? Вы же в неё не верите.

— Но ты-то веришь. А мой пациент — ты, а не я сам.

Настоящего — это бесполезного Карла Соломоновича, проигравшего все деньги и утопившегося, а не нормального и адекватного папу Семёна, конечно.

— Я не хочу его вспоминать, он мне не нравится, — буркнул Изя.

— Мне тоже, мне тоже! — покивал доктор. — Но если он реален, то придётся иметь с ним дело.