Провинциальное фэнтази

— А ему сорокет уже.

— Из Монтаны? Это кто, Рональд, что ли?

Рональд Розен был брат отца от его сестры — не той, которая мама, а другой, оставшейся в Америке. Всё, что о нём знала Клара — что он похоронил уже двух жён.

Да уж, и правда, между Предком и Рональдом Предок как-то лучше.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала она. — Я ведь Невеста. Я имею право.

Она не очень верила своим словам, а Машенька им верила ещё меньше, но сказать их всё равно было надо.

* * *

Вместо Предка у алтаря — не в церкви, конечно, кто же в здравом уме будет венчать старика и ребёнка, нет, у настоящего, заляпанного кровью алтаря в подвале — ждал незнакомый блондин с пустым лицом.

— Юлиус Кройцер, — представился он. — Представитель.

— А сам где? — мама недовольно поджала губы.

— Предок занят. Я уполномочен, — русский явно не был этому Юлиусу родным.

Руки у него были горячие, как сковородка. Или это Клара была такая холодная?

Она уткнулась взглядом в плиты пола и увидела, как по ним ползёт изморозь.

Мама говорила, это признаки истинной Невесты — и пять зрачков, и ледяной шаг, и всё остальное. Папаня просто восторженно блеял какую-то псевдонаучную ересь.

Клара... Клара хотела назад в студию.

Побить грушу, уложить на маты Лысого. Подраться с уродами с улицы Семидесятилетия Октября. Пожить. Но надо было держать руку этого полномочного над алтарём и ждать, пока мама зарежет отчаянно орущую курицу и её кровью напишет все нужные символы.

А потом послушно сесть в джип с тонированными стёклами и позволить отвезти себя неведомо куда во временную резиденцию — коттедж-замок за толстенными стенами с колючей проволокой поверху и камерами на каждом шагу.

За ней тянулась серебристая инеистая дорожка, но ей было всё равно.

* * *

Постепенно Клара привыкла к холоду.

Он перестал быть мучительным и стал... просто быть. В чём-то это было даже круто — касаться стекла и видеть, как от пальца тянутся узоры, хотя за окнами вовсю жарит душное, влажное местное лето.

Скорее наоборот.

Кто-то из слуг заметил, как она то кутается в плед, то придвигается к камину, и принёс манто из серебристого меха — ужасно пафосное с виду, но невероятно тёплое и уютное. Не спасающее — от холода, кажется, ничего не могло спасти — но хотя бы помогающее пережить.

— Ничего, госпожа, — сказал тот слуга. — Все Невесты мёрзнут, пока ждут супруга. Потом это пройдёт.

«Все Невесты»...