Провинциальное фэнтази

Сайдзо даже начинает насвистывать песенку, услышанную когда-то в детстве. Мимо в облаках пыли и отзвуках чужестранной музыки пролетают разноцветно-серые машины, проезжают сосредоточенные велосипедисты, ползёт сине-белой гусеницей неторопливая полицейская машина.

Шериф Грегсон остановился, окликнул мальчика:

— Эй! Ты чей? Куда идешь?

— Домой, — и прибавил, потому что шериф всё-таки шериф, — сэр.

— А почему один?

— Домой. Там все. Сэр.

— Тебя подвезти?

Эта простая фраза погрузила мальчика в глубокую задумчивость.

Наконец он мотнул головой — на всякий случай.

— Ну, как знаешь. Бывай! — и шериф упаковался обратно в свою раскаленную машину.

«Наверное, ему там жарко» — подумал мальчик и широко, приветливо улыбнувшись помахал шерифу рукой. Нии-сама учил обязательно улыбаться любому встречному.

Еще шагов через двадцать, в третий раз едва увернувшись от несшегося сложным юзом автомобиля, он свернул с дороги и пошел напрямки, через красно-рыжую пыльную пустошь.

В Городе не было пыли и пустошей, только зеленые поля от края до края и сады за высокими заборами господских домов, где ночами звенела музыка и пьяно смеялись люди. Если забраться на утёс, нависший над грядками редьки, можно было увидеть целое море золотых крыш и людей, похожих на муравьишек.

Тот самый Город, на задворках которого они жили.

Нии-сама предпочитал поля. Говорил: «Природе нужна свобода».

Нужна-то нужна, но это никак не мешало ему яростно воевать с сорняками и прививать молодой яблоньке правильные черенки.

Такая странная выходила свобода — под чутким руководством Нии-самы. Но никто не жаловался — ни природа, ни мальчик, ни названые братья и сёстры, старшие и младшие. Их было много, так много, что всех и не упомнить, и то и дело кто-нибудь куда-нибудь девался, но появлялся кто-то новый.

Мальчик спрашивал — куда они уходят? Сестрицы, понятно, замуж, — но братья-то куда?

Нии-сама опять улыбался, и мальчику страшно хотелось скорее вырасти и понять.

Красноватая пыль въедалась в белую тряпку с рукавами (футболка, она называется футболка), а в горле скребло от жажды.

Надо было захватить в дорогу воды, а он не догадался — да и не знал, если честно, что сегодня вот так вот отправится в путь. Но настоящий самурай не боится трудностей, а потому мальчик продолжал идти вперед, непреклонный, как сам Бэнкей, не зная куда, покуда небо на востоке не начало темнеть.