Виниловые дороги времени

Если бы здесь можно было применить ювелирную терминологию, то профессионал установил бы, что редкие пучки на голове сеньора Витале были 999,9 пробы.

– Хватит, – вторила Изабелла своему наставнику.

Винченцо отдёрнул руку, когда жена попыталась до неё дотронуться. Неказистая старуха отпрянула и закрылась, будто её хотели ударить.

– Джованни, сделай что-нибудь, – прохрипел сеньор Витале, окончательно утрачивая вид живого человека. – Уговори дедушку прийти в себя. Он не понимает, что творит!

– Винченцо, – бесцветным голосом сказал юноша.

– Сколько лет я здесь провёл? – спросил изрядно посвежевший сеньор Марти́на.

– Достаточно, чтобы угробить нас, – разнервничался сеньор Витале и тут же схватился за сердце.

– Винченцо, ты не понимаешь, что творишь, – отчеканил Джованни. – Ты убиваешь свой мир.

Сеньора Марти́на (стариком его больше не назовёшь) резануло слово “свой”. Как будто внук насильно отчуждён от привычного окружения.

– Я теперь сильнее вас всех, – ответил Винченцо.

– Ты так и не понял, – прошептала Изабелла, качая головой.

– По-моему, тут всё однозначно. Вы ломали судьбы и отбирали чужие жизни. Кстати, Марио, каково питаться объедками после моей жены?

Сеньор Витале побагровел, но всё же продолжил за сеньорой Марти́на:

– Это мы выращивали таланты, а ты сейчас их гробишь. Прекрати уже и давай нормально всё обсудим.

Винченцо резко дёрнул рукой, и все его копии остановились.

– Но как же… вы же вели себя как типичные злодеи.

– Убили, – ответил Марио. – Но когда я назвал себя злодеем, это был сарказм, между прочим. Плохо, что ты его не считал.

Силы стали понемногу возвращаться к постаревшей паре друзей.

– То есть, сейчас творится невесть что, потому что ты неудачно пошутил? – строго воззрилась Изабелла на сеньора Витале.

– Уже не суть, – сказал пунцовый Марио. – Дело в том, что свои способности мы получили в наказание. Ну не может эта работа доставлять удовольствие.

– Мы не ломаем чужие судьбы, – подхватила Изабелла. – Мы показываем, что будет, если человек сдастся и не добьётся своей мечты.

Сеньора Марти́на словно оглушили чем-то тяжёлым. Не мог он поверить своим ушам. То есть, вместо того, чтобы возвращать музыкантов к жизни, он наоборот – отпускал их насовсем. Преисполненные счастья, они улетали к небу.