Воздушный Стрелок. Книга VII. Опричник. Том 2

Миг, и к каждому символу потянулась линия указателя с пояснениями... при чтении которых Толстый то и дело довольно крякал, а вот Владимир Александрович... С появлением каждого нового пункта Гдовицкой мрачнел всё больше и больше. Пока, наконец, не выдержал.

- Кирилл... Николаевич, – медленно абсолютно невыразительным тоном заговорил Самурай. – Помнится, вы как-то сообщили мне, что не собираетесь нарушать закон и устанавливать на базе крупнокалиберные зенитные установки. А здесь я вижу, как минимум, две таких системы.

- Я говорил о том, что отряду «Гремлины» не продадут нормальные зенитные системы, поскольку владение таковыми наёмникам, зарегистрированным в Русском государстве, запрещено. Но, перефразируя римлян: что не позволено быку, то позволено Юпитеру, – пожав плечами, отозвался я. – Наёмный отряд «Гремлины» не имеет права использовать подобные системы на территории Русского государства. Пусть. Зато бояре, к сословию которых я теперь отношусь, вправе защищать своё имущество, своих людей и их имущество любыми средствами.

- А СЭМы? – ухмыльнулся Евтихов. – Боярам же запрещено владеть тактиками.

- СЭМы не являются тактиками, – развёл я руками, – поскольку не несут бронирования и средств поражения. Это чисто спортивные машины, разрешённые к владению любым подданным нашего государя.

- Вот это вот – безбронные и невооружённые, да? – с ехидством проговорил Толстый, ткнув пальцем в одну из областей огромного экрана БИЦ, где как раз пошла трансляция с фиксаторов четвёртого полигона, который люди Ведьмы уже начали превращать в филиал ада.

- А... – лениво протянул я и махнул рукой. – Эти тактики не принадлежат ни мне, ни отряду, а на базе «Гремлинов» они лишь ремонтируются, что не запрещено.

- Кирилл, ты же понимаешь, что играешь с огнём? – медленно произнёс Гдовицкой.

- Именно поэтому у меня нет в собственности тактических комплексов. Ни лёгких, ни тяжёлых, – развёл я руками и, чуть подумав, добавил: – за исключением «Визелей», но они – особый случай.

- Чем же? – этот вопрос задал Евтихов.