Молчание Сабрины 2

По бокам, образуя искусственные стены закулисья, выстроились старые шкафы, ящики и сундуки.

– Я не понимаю, – продолжил Заплата, – зачем ему все это. Я думал, раз длинноногий хмырь мертв, никакой пьесы не будет. Так зачем он заставил нас стульчики расставлять?

– Эти вопросы, Заплата, до добра не доведут, – ответил Проныра. – На твоем месте я бы не лез в планы мистера Гуффина. Будь благодарен за то, что тебя предупредили, и ты не отведал вместе с остальными чудесный завтрак мадам Бджи, иначе сейчас валялся бы, как и прочие, под кухонным навесом.

– Я благодарен! – воскликнул Заплата, бросив испуганный взгляд под указанный навес. – Но я никак в толк не возьму, что творится. Милый мистер Манера Улыбаться хочет поставить пьесу? Но как он это сделает без Брекенбока и прочих?

Проныра стянул с носа очки и принялся вытирать их об уголок жилетки. Он и сам терялся в догадках. После завтрака бывший адвокат пытался вызнать у Гуффина, что тот задумал, но шут сказал лишь: «Не твоего ума дело, Проныра! Вы с Заплатой должны расставить стулья.

Проныра боялся. Он выполнил поручение – отравил всех, и теперь его тревожила едкая, как растворитель для чернил, мысль: «Как бы этот злобный выродок не решил еще и от меня избавиться. Как жаль, что я так и не получил никаких гарантий!»

Между тем его нисколько не мучила совесть из-за того, что он совершил: у адвокатов в Габене совести не бывает.

Напялив на нос очки, он чихнул.

– Я-то думал, – сказал неугомонный Заплата, – что, когда мы избавимся от Брекенбока, нам не нужно будет больше участвовать в дурацких пьесках. Ненавижу пьески!

– Обожаю пьески! – раздался голос за спиной, и Проныра с Заплатой вскочили на ноги.

Гуффин подкрался совершенно беззвучно. Судя по его виду, он не особо выспался.

– Мы расставили все стулья, милый мистер Манера Улыбаться, – сообщил Заплата.

– Что еще за дело? – раздраженно спросил Гуффин.

– Милый мистер Проныра не понимает, зачем это все нужно.

Проныра покосился на Заплату – тот не упустил случая солгать и переложить на него возможный гнев Гуффина, – но при этом ничего не сказал: он и правда не понимал.

– Дорогой мой Заплата, – утомленно начал шут, – ваше с Пронырой недоумение мне понятно. Что ж, я отвечу – вы заслужили все узнать.