Молчание Сабрины 2

И тут сквозь гул пламени и рокот работающего механизма, в котором ново-обреченный кочегар был вынужден поддерживать жизнь, прорезалось что-то тоненькое, писклявое и металлическое…

Звяк-звяк! Звяк-звяк!

Откуда раздается этот звук?

Звяк-звяк! Вставай, дурак!

Что это за отвратительное неприятное такое?

Звяк-звяк! Звяк-звяк! Звяк-звяк!

– Да встаю я, – недовольно проворчал Гуффин и разлепил глаза.

На крючке, заколоченном в стенку фургончика, висели часики марки «Кноккер» со встроенным механическим устройством выводить людей из себя, невзирая на их возраст, черты характера или образ жизни, ну или просто выводить людей из сна.

Схватив часы, шут вытащил ключик. Звяканье в тот же миг стихло.

Откинув в сторону одеяло, Гуффин поднялся на ноги и, покачиваясь, направился к стулу, на котором лежало (или попросту валялось скомканное) его пальто, и на спинке которого висел зонтик. Его любимые-нелюбимые вещи, которые и делали его собой, они были здесь, а не сгорели в топке…

– Не выйдет, – пробормотал Гуффин, потирая глаза и зевая.

– Вы еще тут, – раздался низкий властный голос, и Гуффин повернулся к кровати Пустого Места, где в темноте, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел коренастый и слегка отягощенный брюшком джентльмен в дорогом костюме и высоком цилиндре Он глядел на шута, не моргая, словно ожидал, как тот отреагирует на его присутствие.

И Гуффин отреагировал:

– Вас не спрашивали, – огрызнулся он.

– Прошу прощения, я полагал, что вы обратились ко мне.

– Не к вам. И не смейте извиняться.

Господин в цилиндре на миг задумался, после чего кивнул. Сунув пухлую руку во внутренний карман пальто, он извлек сигару и многозначительно глянул сперва на нее, потом на шута.

– Что еще? – не понял Гуффин.

– Если вы думаете, что сигара сама себя подожжет, вы ошибаетесь.

– Чуть меньше важности.

Господин в цилиндре нахмурил кустистые брови.

– Вам стоило бы проявить чуть больше вежливости и почтения. Не забывайте, с кем говорите.

В первый миг Гуффин в ярости сжал кулаки, а затем… улыбнулся.

«За-ме-чательно, – подумал он. – Просто превосходно…»

– Вы выглядите вполне бодрым, сэр, – с завистью сказал Гуффин – себя он чувствовал совершенно разбитым. – Кажется, вы готовы к великим, не побоюсь этого слова, свершениям.

– О, не сомневайтесь, – Джентльмен в цилиндре прищурился и оглядел шута с головы до ног, отмечая его взлохмаченные волосы, глубокие синяки под глазами и болезненную бледность.