Молчание Сабрины 2

Но и он не мог долго сопротивляться «приправам» в супе мадам Бджи. Его речь становилась все более запутанной и рваной, а глаза слипались. Слюна, выступившая на черных, нарисованных гримом, губах больше походила на пену. И вот, в какой-то момент, которого глядящая на всю разворачивающуюся за столом драму кукла Сабрина ждала с ужасом, голова Талли Брекенбока безвольно опустилась на стол рядом с тарелкой. Из руки выпала ложка, а изо рта вылилась непроголоченная похлебка.

Манера Улыбаться осторожно, словно боясь обжечься или быть укушенным, взялся за один из хвостов колпака Талли Брекенбока, затем, когда хозяин балагана на это никак не отреагировал, приподнял его голову.

Брекенбок определенно не притворялся…

Гуффин улыбнулся.

Заплата с Пронырой в ужасе глядели на лежащих вповалку и застывших без движения бывших друзей, соседей, единственных близких в их жизни людей. Оба уже успели как следует пожалеть о своем участии во всем произошедшем.

– Готово, – сказал Гуффин и встал из-за стола.

– Брекенбок мертв.

***

Дамский фургончик тонул в темноте – плотно задернутая штора на окошке закрывала то, что творилось сейчас в переулке, дверь была заперта.

В темноте раздавался плач.

– Что же я наделала? Что я наделала-а-а…

Мадам Шмыга плакала, вытирая слезы о подол платья, что было не так уж и просто сделать, учитывая веревки, которым были связаны ее запястья. Она сидела на полу, и ее всю трясло. На этот раз по-настоящему.

Рядом сидела Сабрина.

Если гадалке Гуффин и его прихвостни связали лишь руки и ноги, то с куклой они расстарались как следует: замотали ее всю шнуром от театрального занавеса, разве что кляп в рот не засунули.

После чего притащили куклу в дамский фургончик, где усадили дожидаться, пока «Не подойдет черед настоящего веселья». Что такое это «настоящее веселье», Манера Улыбаться не стал пояснять, но Сабрина предположила, что ничего веселого в том, что грядет, нет.

«Избавившись от плакс», Гуффин велел Проныре и Заплате расставлять стулья у сцены рядами, а сам отправился спать.

Желание шута как можно скорее нырнуть под одеяло было понятным – зевал он так сильно, что казалось, его рот вот-вот расползется по швам, как маленькая наволочка, которую пытаются натянуть на слишком большую для нее подушку.

Мертвецы остались сидеть (или вернее, лежать) под кухонным навесом. Пока что нового хозяина балагана они не заботили.

Вот так и вышло, что Сабрина и мадам Шмыга оказались вместе.