Медвежье молоко

– И как вы справились?

– Мне напомнили, что есть вещи, ради которых стоит жить.

Какое-то время они молча пили чай, слушая, как снаружи барабанит мелкий противный дождь. За дверью ползла, полязгивая, кабина лифта. В соседней квартире бормотал телевизор, и Оксане подумалось, что за последние беспокойные дни только здесь ей стало по-настоящему уютно и безопасно.

– Вы можете спать на кровати, – сказал Герман. – Я постелю себе на полу.

– Зачем же?

– Не спорьте! Вы – гость, нельзя же укладывать вас в коридоре на коврике, а что до меня – я привык к спартанской обстановке.

– Спасибо. Наверное, я куплю себе новые. Мне совершенно не хочется снова встречаться с отцом.

Герман понимающе кивнул, не задавая вопросов, и Оксана была благодарна за это.

Сквозь узкую полоску между шторами едва проникал свет уличного фонаря. Оксана таращилась во тьму, прислушиваясь к мерному дыханию Германа – он спал клубочком, подтянув колени к груди, укрывшись с головой одеялом, и в этом было что-то по-детски трогательное.

Снилось Онежское озеро. Выступающие драконьими позвонками каменные острова. Перекрученные корни торчали, точно иглы ежа, и где-то под ними, глубоко-глубоко внизу, ровно и глухо колотилось живое сердце Леса.

Тук… тук…

Она открыла глаза.

Часы на смартфоне показывали два часа двадцать две минуты.

Когда-то в детстве Оксана загадывала желание всякий раз, когда удавалось случайно увидеть на часах одинаковые цифры.

В ответ на ее мысли раздался стук в окно.

Тук!

Оксана села в кровати.

Герман спал в той же эмбриональной позе, белели в сумраке взъерошенные волосы на затылке. Он спал и не слышал, как кто-то робко стучится в стекло.

Тук, тук!

На этот раз громче.

Отбросив одеяло, Оксана прошлепала босыми ногами к окну.

Конечно, это ветер. Или дождь. Или у Оксаны окончательно расшалились нервы, и нужно просто вернуться в постель и постараться заснуть.

Стук повторился, затем что-то прошуршало снаружи, и Оксана, обмирая от страха, отвела в сторону тяжелую портьеру.

С той стороны стекла глядел отец.

Касаясь острым носом стекла, он тихо постукивал в окно. Ветер трепал прежде тщательно уложенные гладкие волосы, тонкие губы шевелились, дыхание оставляло на стекле разводы. На уровне обнаженных плеч качались голые ветви клена.

Она прижала ладони ко рту.