Медвежье молоко

– Не знаю, что на меня нашло, – она обеими руками пригладила волосы. – Снова этот лось, и снегири. И кусок Альбининой куртки в руках мертвой девочки. Кто она?

– Горбач позвонит, когда выяснят.

– Кто?

– Михаил Сергеевич. Он ведет дело вместо Вероники. Будете чай?

Альбинос принялся рыться в кухонных шкафчиках, и по его рассеянным движениям Оксана поняла – квартира съемная.

– Только, прошу, не наливайте воду из-под крана.

– Не буду, – он рассмеялся, и от того, насколько по-человечески искренне это прозвучало, Оксана сама улыбнулась и расслабилась, опускаясь на стул.

– Я не голодна.

Он кивнул, принимая ответ.

Чайник зашумел, моргая синей лампочкой индикатора. Чайный пакетик лег в белоснежную кружку. Хозяева держали квартиру в чистоте, Оксана отметила это сразу, и Герман или тщательно ее поддерживал, или въехал совсем недавно.

– Вы здесь надолго? – спросила она.

– Пока не разыщу Альбину.

Привстав, разлил кипяток по кружкам.

– Сахар?

– Спасибо, – она обняла кружку ладонями. – После рождения Альбины я стараюсь вести здоровый образ жизни и отказалась от курения и сахара. А вы?

– Я в некотором роде вегетарианец, – на этот раз улыбка Германа выглядела натянутой. – В моем положении важно воздерживаться от всего, что может спровоцировать рецидив.

Оксана склонила лицо, касаясь губами края кружки. Чай обжигал, но ей не хотелось, чтобы Герман видел сейчас ее лицо – покрасневшие глаза, замешательство от того, что она сидит в доме бывшего убийцы и болтает с ним так непринужденно, будто не было ни Леса, ни мертвых детей. Что бы сейчас сказала ее мама? Вспомнила бы ее постоянные побеги, ночевки у подруг и вписки на сомнительных квартирах, сожительство с Артуром, который так и не стал официальным мужем и отцом для их дочери.

– Когда я бросала курить, то постоянно носила в кармане леденцы, – вспомнила Оксана. – Если честно, это хреново помогало. Но мне было ради кого воздерживаться. Когда Альбина пропала, мне снова захотелось курить. И сейчас я бы не отказалась от сигареты.

– Стоит начать – не остановишься, – Герман тоже сделал глоток. – Но иногда держаться тяжело. Однажды я едва не выпил уксусной кислоты, чтобы заглушить голод.