Луковица

- Не играть в «дочки-матери»?

- Продукты не переводить, - фыркнула Сейди.

У нее получалось не в пример лучше. Руки порхали над доской, резали, терли, шинковали, пластовали, перемешивали. Всякий раз, когда нож на мгновение замирал в опасной близости от запястья или пальца, сердце пропускало удар. Чтобы прекратить нелепую панику, Ребекка полезла в холодильник за лимонадом.

- Так где ты была, дорогая?

- Пошла, чтобы boire comme un évier1, - хмыкнула Сейди.

- Дорогая! Мы договорились!..

- Успокойся, успокойся, - Сейди подошла сзади и мягко коснулась плеча Ребекки.

Одно это прикосновение неизменно возвращало равновесие. - Я была не одна. За мной приглядывал мистер Эйтли: взрослый, разумный человек. Так ты о нем, кажется, сказала?

Ребекка нахмурилась. Да, так она говорила об Эйтли, но с тех пор многое успело перемениться. Иногда и получаса хватало, чтобы мир совершеннейшим образом встал с ног на голову. Ребекка развернулась, поймала Сейди за обе руки и сжала.

- Лучше нам с ним сейчас не встречаться.

Сейди привычно выскользнула из объятий и танцующей походкой пошла по кухне, собирая тарелки и приборы.

- Мне казалось, он тебе понравился.

- В своем роде, - неохотно кивнула Ребекка. - Он… интересный человек. Но с некоторых пор я совсем перестала его чувствовать.

Сейди замерла, прижимая тарелки к груди, обернулась и внимательно посмотрела на Ребекку. Она была совсем юная, но порой не по себе становилось от взгляда, вот такого, пристального, проникающего под кожу, в самую сердцевину.

- Настолько понравился, - кивнула Сейди и продолжила собирать и расставлять тарелки и приборы на небольшом столе. Сдвинула вазу, потом вовсе убрала ее, а вместо этого поставила в центр тарелку с гренками и тонко нарезанной ветчиной.

- Не в этом дело, - покачала головой Ребекка. Мысль о том, что Ролан Эйтли что-то для нее действительно значит, показалась абсурдной. - Я… пару раз я вмешивалась в его судьбу.

Сейди приподняла брови. Ребекка никак не могла взять в толк, у кого девочка взяла эту нелепую привычку, но выходило… препаскудно.

Сейди, обычно такая молоденькая, такая порывистая и легкомысленная, делалась вдруг всезнающей и всепонимающей. Из-за одних только проклятущих бровей, тонких, выщипанных, выразительных.

Ее отец так делал. Умел произвести впечатление.

- Ты. Вмешалась. В его. Судьбу, - Сейди опустилась на стул и, подперев щеку рукой, принялась рассматривать Ребекку с преувеличенным интересом.