Луковица

Только прищурившись особым образом, можно было различить скользящие в окнах тени, но и их можно было благодушно принять за отражение облаков.

- Вы не согласны, Эйтли?

Ролан повернулся к Костнеру, приподняв брови.

- Простите?

- Перекрестные письма. Всякий раз вы так презрительно хмыкаете… - доктор Костнер нахмурился неодобрительно.

Хмыкаю? Ролан и в самом деле хмыкнул, но скорее удивленно, чем презрительно. В дискуссии он не участвовал, да и не нуждался Питер Костнер в собеседниках, а с ролью слушателей прекрасно справлялись девушки.

- С чем я согласен, а с чем нет — к делу совершенно не относится, - попытался Ролан уйти от ответа и вернуться к созерцанию дома.

- И все же, я бы хотел услышать ваше мнение.

В голосе Костнера звучал вызов. Ролан давно уже вышел из того возраста, когда этот вызов воспринимается как приглашение к драке. Давно оставил позади равно и ученые диспуты, и попытки что-либо доказать. Он намеревался — благие намерения известно куда ведут — отработать свое, как медиум, послужить радиоприемником для потусторонних сил, и уйти, забрав причитающиеся ему деньги.

- Я полагаю, доктор, этот способ проще всего раскритиковать.

- Вот как.

Новый вызов. Костнер вскинул подбородок, сощурил глаза и вдруг напомнил Ролану Джозефа Марни. В горле пересохло, губы точно клеем стянуло, а глаза на мгновение заволокла темно-лиловая пелена. Ролан моргнул, пытаясь избавиться от этого недоброго тумана, и глотнул кофе.

- Представьте, доктор: вы заходите в библиотеку — любую библиотеку — и произвольно снимаете с полки десять книг. Вы открываете их, также произвольно, и читаете — опять же произвольно, наугад, десять предложений, фраз, строк, да хотя бы даже слов. С абсолютной долей вероятности у вас получится вполне себе связное послание. Что это? Проявление потусторонних сил? Или игра вашего воображения?

- То есть, - Пенелопа Биллингест отставила стакан с яблочным соком, который пила до того аккуратными маленьким глотками, - вы оспариваете результаты столь многих исследований?

- Я, мисс Биллингест, предпочитаю полагаться на собственный опыт.

Пенелопа улыбнулась, широко и счастливо, точно он сделал ей роскошный подарок. Что-то кошачье было в этой улыбке, кошачье и призывное. Розовый язык скользнул по губам.

- Вы трансовый медиум, Эйтли. Всегда ли вы точно уверены, что говорите с духами, а не со своим воображением?

Touchе.