Луковица

Дьявол тут был замешан, или нет, но башня-труба раз за разом притягивала Ролана к себе. И он в конце концов пошел на поводу у своего любопытства. Джозеф Марни увязался следом.

Это было довольно странно, учитывая, что они с Марни не ладили с самого начала. Как подозревал Ролан, в действительности молодой ассистент ни во что не верит и всех участников исследования подозревает в жульничестве. Одно время Ролан даже считал Марни журналистом или же — кем-то из числа скептиков, желающих вывести лже-медиумов на чистую воду. К таким людям и таким ситуациям он быстро привык.

Джозеф Марни увязался за ним к Трубе Дьявола, помог со снаряжением и даже спустился вниз, в бесконечный, невероятно глубокий черный колодец. Что было потом… Этого Ролан не помнил, да по правде и не желал вспоминать.

Следующим воспоминанием была постель в гостинице, к которой его привязали крепкими кожаными ремнями, и успокаивающий, ласковый голос доктора Льюиса, врача, приписанного к экспедиции, потому что того требуют правила Спиритуалистического Общества.

И мрачный, свинцово-тяжелый взгляд Джозефа Марни, замершего у двери. Руки скрещены на груди, фигура напряжена, взгляд недобрый. Тогда Ролану впервые подумалось, что, возможно, Марни знал, что они могут найти в Дьяволовом ручье.

Что ж, тем для него было хуже.

* * *

- Перекрестные письма — самое потрясающее из проявлений медиумизма! - проникновенно вещал доктор Костнер, держа юную Гленду Райли за руку. Девушка все дальше и дальше отодвигалась от него по гладкой полированной скамье и уже практически висела в воздухе.

Ролан наблюдал за этим со смесью раздражения и безразличия. Вмешиваться не хотелось, а глядеть на неумелые, кривые, глупые ухаживания было тошно.

День был теплый, солнечный, и спустя пять минут после приезда оказалось, что Костнер пригласил сегодня своих медиумов «на пикник». Улизнуть не удалось. И вот, теперь Ролан сидел на деревянной скамейке возле грубо оструганного стола, пил обычный свой кофе и лениво разглядывал дом, лужайку перед ним, небольшое декоративное озеро — давно уже зацветшее и потерявшее привлекательный вид.

С южной стороны дом сильно зарос виноградом и хмелем, и это придавало ему вид зачарованного, сказочного замка. Листья на лозах были вперемешку — молодые, зеленые, а рядом с ними обвисшие лоскутками прошлогодние темно-бурые. Отсюда, с лужайки, дом О'Лири не ощущался как нечто зловещее или сверхъестественное. И подлинные его размеры были неясны, потому он казался симпатичным деревенским коттеджем.