Горький привкус заблуждений

Мы на пороховой бочке с межрасовыми погромами внутри. Я поднимаю руки, признавая оплошность. Полицейские кивают, отстёгивают задержанного и выводят наружу.

Словно опомнившись, кричу вслед, – Какие люди?

Ксентий застывает и оборачивается. Лицо каменное. Как у покойника. В глазах пустота. Верь я в предчувствия, у меня бы засосало под ложечкой. Но я не верю, а потому, спокойно встаю и иду следом.

***

Этот день вымотал меня вконец. Закинувшись таблеткой, снова еду в трущобы. Машину оставляю на границе квартала. Дальше пешком.

Натягиваю повыше жёсткий ворот плаща, словно это может защитить от любопытных глаз. Спорю на месячный оклад, меня здесь каждая собака знает. Но сейчас мне всё равно. Нужно снять напряжение. Стою перед запертой зелёной дверью со смешанным чувством предвкушения и презрения. Если бы я мог пить, я бы, наверное, не просыхал. Но, черти дери, даже тут я ущербный.

Дверь приоткрывается на цепочку, в проёме мелькает изумрудного цвета глаз. Мне позволяют войти.

– Не ждала тебя сегодня, – низкий бархатистый голос мёдом разливается в голове.

– Медба, – выдыхаю в её золотые кудри. Она отодвигает меня на вытянутую руку и осматривает, критически морща носик. Я любуюсь ею в ответ. Не знал женщин красивее. Может это лишь чары. Но мне плевать. Я втягиваю аромат её кожи, с привкусом молока. Он везде. Окружает и проникает внутрь. Дурманит. И я хочу проникнуть в неё. Медба стягивает с меня плащ, а я подцепляю бретели её сарафана. Она обнажена. В нетерпении я толкаю её на стол и расстёгиваю ширинку.

Позже мы лежим, обнявшись, на кровати. Моя голова на её животе. Пальцы Медбы гуляют в моих коротко стриженных волосах, то и дело возвращаясь к уродливому шраму, прочертившему затылок. Она тихо поёт, срываясь на шёпот. Слова знакомые, но я не знаю их смысла.

– Ты же понимаешь, на меня не подействует.

– Знаю, – улыбается она чуть озорно, – но вдруг я смогу защитить тебя...

Я поднимаюсь и смотрю ей в глаза, – Это только секс.

Она лукаво прищуривается. Я отворачиваюсь и хочу уйти. Она ловит мою руку в свою.

Несмотря на миниатюрное сложение она очень сильна, – Останься.

Я мягко высвобождаюсь и встаю.

– А если я очень попрошу? – она не сдаётся. – Может, вот так? – её лицо покрывается рябью.

– Нет, – я злюсь, но не могу отвернуться. – Не надо.

Но Медба и не думает прекращать. Волосы её светлеют и выпрямляются. Черты лица меняются. Фигура наливается формами. Голос становится выше, – Ты же хочешь этого. Хочешь меня, – она призывно извивается в простынях.