Горький привкус заблуждений

Я не могу противиться. Стягивая надетые было штаны, наползаю сверху и шепчу в её приоткрытые губы, – Лиля.

***

Я открываю глаза в своей постели, когда в окно уже бьёт солнечный свет. В дверь бешено колотят. Шлёпая босыми ногами, по дороге возвращаю на рычаг снятую трубку. Язык перекатывает горький привкус омерзения. На моём пороге Таня. Лицо её бесстрастно, но резкие движения выдают признаки гнева. Или тревоги? Она со всего размаху впечатывает термос мне в голую грудь, заставив согнуться, и входит без приглашения.

– Какого лешего, босс? – Таня расхаживает по прихожей так, словно что-то выискивает.

– Я один, расслабься, – закрываю дверь. Таня будто выдыхает.

– До тебя не могли дозвониться!

Я почти виновато кошусь на телефон, отвинчивая крышку термоса. Кофе едва заметно остыл.

– Который час?

– Почти одиннадцать, – Таня хватает с вешалки плащ и швыряет в меня. – Одевайся.

– Тебя какая муха укусила?

– Ксентий мёртв!

Огорошенный, я едва не теряю равновесие.

– Повесился ночью в камере.

***

– Ещё раз, почему мы не в участок? – Таня за рулём моей машины.

– Адрес. Чёрт возьми! Он дал мне адрес, – я нетерпеливо барабаню по подлокотнику. – Если они заметают следы, мы можем не успеть.

– Да кто они? – Таня даже вспылить толком не может.

– Чёрт! Я не знаю.

С раздражением отмечаю, что при слове «чёрт» Таня снова осеняет себя знаком. Как же меня бесят все эти суеверия! Я ещё помню время до Спайки. Когда вся эта хрень была лишь глупыми предрассудками. Сколько лет прошло? Тридцать? Теперь детей с рождения учат, как защититься от морока и дурных знамений.

– Кошка! – Таня едва не кричит и ударяет по тормозам. Я, забыв пристегнуться, почти влетаю в лобовое стекло. Хорошо, что скорость небольшая.

– Дура!

Она смотрит на меня, мигая, – Кошка чёрная.

Я в бешенстве вываливаюсь из машины. Метров сто не доехали. Таня выскакивает следом, – Погоди, – кричит она мне в спину, – мне надо подготовиться.

– Да как же вы достали со своими оберегами! – я ядовито шиплю.

Таня повышает голос. Я впервые слышу её гнев, – Не всем так повезло как тебе!

– Повезло? – я разворачиваюсь, глаза едва не застилает пеленой. – Повезло, мать твою? Мне череп раскроило! Часть мозга отрезали! Жена ушла! Живу на «колёсах»! – я подхожу ближе.