Горький привкус заблуждений

Он напуган и в замешательстве.

– Спокойно! – ухмыляюсь прямо в повёрнутое лицо. – Ты задержан. Убойный отдел.

– Не имеете права! Что это за магия?

– Никакой магии, – отвечает Таня, конфискуя всё заговорённое барахло.

– Просто твои штучки на меня не действуют, – добавляю я, поднимая Ксентия, и зачитываю права.

***

В допросной только мы с Ксентием. Таню я, скрипя зубами, высадил у дома. Чем она занимается вечерами, чёрт возьми? Иногда я откровенно завидовал. У неё есть жизнь после работы. Она хочет возвращаться домой.

– Эй, начальник! – Ксентий стучит скованными руками по столу. Я задумчиво чешу подбородок. Пусть понервничает.

– Я ничего не сделал.

– Ты морок – этого достаточно, – кидаю в ответ.

– Это произвол! Ксенофобия!

– А мне плевать! Двое полицейских мертвы, – захожу с козырей.

Веснушчатое лицо задержанного белеет как полотно. Даже рыжая шевелюра словно потеряла цвет. Если бы мог, то, наверное, он бы расплакался. Терпеть не могу слёз. У мороков две крайности – одни вообще неспособны к слезам, а других не заткнуть как фонтан.

– Я ничего не знаю, – Ксентий жалобно пищит.

– Твой след остался на месте преступления.

Ксентий беспомощно моргает. Вправду, что ли, не знает?

– Ты мне тут под дурака не коси, – продолжаю давить. – Или хочешь проверку?

– Только не ордалии!

На него жалко смотреть. Обмочиться с испуга он тоже не может. Но я клянусь, что почувствовал запах мочи. Презрительно фыркаю и отворачиваюсь.

– Добренький, миленький полицейский! Всё, чего хочешь, проси.

А если не знает? Кому выгодно его подставлять?

– Я и морочить-то не умею. Вы же знаете. Не мужское это дело.

Здесь он был прав. Только женщины из мороков обладают силами. Полицейских он не убивал. Может свидетель?

– Я ищу малефику. Очень сильную. Из нелегалов. Возможно, ранена.

Во взгляде Ксентия проскальзывает понимание. Заламывая тонкие длинные пальцы, он несколько минут молчит, бегая затравленным взглядом с моего лица себе под ноги и обратно.

– Я не должен говорить, – шепчет он, пригнувшись к самой столешнице, – тут такие люди замешаны.

Я также пригибаюсь ниже, чтобы его расслышать. Он бормочет мне адрес. Дверь в допросную распахивается, и входят люди из отдела Кирьята. По идее, я не должен был допрашивать без них. У Ксентия есть регистрация. Но времени играть по правилам, нет.