Тайна Пушкинской улицы

Служивый перевёл внимание на Славика, недружелюбно подёргивая усом. Только теперь водитель отметил, что они у него разные. Правый длинней левого, и потому любое шевеление мужской гордости, приводило к ещё большему эффекту диспропорции на продолговатом, «лошадином» лице.

– Штраф.

– За что? – возмутился владелец «Вольво».

– За неправильную парковку.

– Ну, ты, то, чего не может быть, – склонился Славик, обращаясь к мальчишке, – смелый только по средам? Не впервой разорять людей?

– Это вы мне? – не веря услышанному, осведомился страж порядка, впервые видя наглость на своём участке дороги.

Лицо человека в форме и без того красное от жары, побагровело до баклажановых пятен, на широком, грушевидной формы носу стали отчётливо видны облуплевшиеся участки кожи, а руки сжали жезл до такой степени, что тот переломился бы, будь он деревянным.

– Здорово я вас разыграл? – усмехнулся Славик, заметив на своём водительском сиденье плащ-палатку. «Наконец-то, опомнился малец», – пронеслось в голове порошей.

– Что это? – насторожился тот, оглядевшись по сторонам.

– Наверное, плащ-невидимка, – пожал плечом уставший Славик. – Я ещё не проверял. Помогите-ка, – попросил он человека и, накинув на себя капюшон, завязал шнуровку.

Подобного чуда инспектор не видел за всю свою долгую службу на дорогах. Водитель, только что стоявший перед его глазами, исчез, а голос его остался. Притом ещё спрашивал и рассуждал.

– Ну, как? – снял чудну́ю одёжу Станислав. – Представьте, сколько можно будет нарушителей задержать.

Голова стража порядка под козырьком медленно закипала. Разум, смущённый беспрецедентным представлением, рисовал картины одна смелей другой. Вот он в засаде, да не за кустом, как обычно, а на самом краешке дороги. Нарушитель летит со скоростью, близкой к скорости двойного штрафа, и тут снимается плащ-палатка и никакие сигналы фарами встречных машин не спасают горе-водителя от неминуемой кары.

«Пора подняться на вершину», – рассуждал во сне инспектор, где никто ему не мешал совершать что-то особенное и прекрасное. Видение, владеющее умом и сердцем два года, могло осуществиться без всяких лишних телодвижений.

– А ну-ка, дай я попробую, – усы повеселевшего командира дороги приподнялись, и, по привычке, подправив их, руки укутали тело болотным цветом. Капюшон быстро занял подобающее место.