Дым без огня

Поставив кофе на медленный огонь — впрочем, с электрической плиткой любой огонь медленный, угораздило же взять студию на одиннадцатом этаже — бросил пиджак поперек барной стойки, заменяющей обеденный стол, отвернул кухонный кран.

Холодная вода в лицо не прибавляла ясности мысли, но все-таки бодрила. Апрель замер на миг, упершись ладонями в столешницу. Решительно достал из шкафчика аптечку.

— Что, ножка болит? Подуть? — насмешливо спросили за спиной.

Апрель на миг прикрыл глаза — а казалось, что все и так достаточно плохо.

С разворота запустил коробку в скалящегося Марта. Он проворно увернулся, грохнул об стену телевизор. Брат чуть не споткнулся о журнальный столик, плюхнулся с разбега на диван, протянул недовольно:

— У тебя все-таки удивительно тесно! Как ты тут живешь?

— Твоего мнения не спросил, — выплюнул Апрель, подхватив с барной стойки успокаивающе тяжелый кухонный нож.

Март посмотрел снисходительно, цокнул языком.

— Не поможет, — бросил снисходительно.

Кинулся на Апреля стремительно, так что увернутся тот полностью не успел, но удар принял правильно.

Апрель отступил к окну, раздраженно подумал: для таких забав маленькая студия действительно тесна. Натянул струну от гардины до холодильника; Март порвал ее взмахом руки, по-кошачьи облизал глубокий порез, атаковал снова.

Ни о какой красоте поединка речи не шло — не в этих условиях, не с этим противником. Сцепились, как бродячие коты. Со звоном разлетелось стекло журнального столика, когда Апрель со всей дури впечатал в него Марта спиной.

Апрель стремительно поднялся, стряхнул кровь с поцарапанной руки — цепочка красных пятен на светлом ковре ярко выделялась и жутко раздражала. Отвлекся зря, брат тут же воспользовался промедлением, взял в захват, передавив шею.

Апрель ударил локтем под ребра, вывернулся из ослабших на миг рук, вжал в стену плечом.

— Если ты фантом, то сколько раз я должен тебя убить, чтобы ты уже сдох! — выпалил в сердцах.

Март широко и зло улыбнулся:

— Это ты мне скажи!

Кинжал легко вошел в тело, так же как и всегда. Март охнул, накрыл ладонью рукоять; пальцы у него были холодные, точно льдинки.

Улыбнулся, глядя в глаза.

— Мне, конечно, велели тебя убить… — выдохнул тяжело.

Подался вперед, одновременно надавив на кинжал, насаживаясь на него, как на шампур. Апрель вздрогнул, отступил, выпуская рукоять.