Дым без огня

Прохожие шарахнулись в стороны, оглянулись настороженно. Апрель опустил голову, следя краем глаза, как они торопливо расходятся.

— Я до сих пор не знаю, что он, — продолжил тише, но все так же зло.

— Да, лучше тихо сходить с ума, чем поделиться сомнениями! — Инга всплеснула руками.

Зажмурилась, давя злые слезы. Все шло наперекосяк. Богдан закусил удила и не мог ни о чем думать, кроме поисков виноватых. Охотник ломанулся невесть куда — сколько он один будет выслеживать незнамо кого? Остальные или разбегаются, или готовятся к драке — да только как предупредить удар, если не знаешь, с какой стороны он придет?

Если бы здесь был Добрыня!.

…если бы рядом была Ним — она умела убеждать.

— Послушай, — Апрель очень старался говорить спокойно, но в голосе все равно дрожало раздражение. — Пока мы не разберемся в ситуации, уберечь себя важнее всего.

— А кто будет разбираться, если все начнут беречься? — Инга посмотрела исподлобья. Хотя ответ уже знала.

«Не ты», — это же Апрель хотел до нее донести? Ну и черт с ним! Крутанулась на пятках стремительно пошла прочь — сядет на автобус на Чеховском, никакой, по сути, разницы!

Почти налетела на Ведьму.

— Кофе, — постановила не терпящим возражения тоном. — Желательно по-ирландски, но как пойдет. Где ты сейчас живешь?

Потянула за собой. Сказала тише и мягче:

— В гаданиях нет никакого толка, если не можешь их истолковать. Но ты ведь поможешь мне с этим?

Инга кивнула и благодарно сжала ее руку.

* * *

— Почему Крысолов? — спросил Руслан равнодушно, проводил взглядом черную вывеску городского похоронного бюро.

— Потому что чумные фантомы зачастую напоминали именно крыс, — сухо отозвался Охотник. — А мне довелось уничтожить достаточное их число.

Руслан покосился на торчащую из его кармана флейту.

— И ни разу не в честь персонажа сказки? — протянул скептически.

Хозяин недовольно дернул плечами, поджал губы. Уазик яростно фыркая пролетел через перекресток с Горького под загоревшийся желтый, подпрыгнув на трамвайных путях.

— Кто-то говорил, что никогда не будет мне приказывать, — пробормотал чуть слышно.

Звучало жалко, будто бурчание ребенка. Но сказать громче и четче не получалось — что-то внутри дрожало, как лист на ветру. Кажется, от страха.

Охотник шумно вздохнул, резко затормозив на красный. Скрипнул стиснутый руль.