Дым без огня

— Мы пойдем, — Обернулся на лежащий поверх коробки зонт, прищурился, добавил: — Я заеду на выходных.

Проводили их до порога; Инга то и дело чувствовала на себе взгляд старушки, с трудом удерживалась, чтобы не поправлять заткнутый за пояс и прикрытый плащом кинжал, не теребить повязку на щеке. Торопливо попрощавшись, вылетела во двор с облегчением, от ворот смотрела, как старушка, обняв Апреля на прощание, что-то хитро шепнула на ухо. Он аж голову уронил, протянул что-то укоризненно.

Уже с улицы Инга обернулась на тускло сияющие окна, улыбнулась:

— У тебя очень милая бабушка.

Хотела было добавить: «‎Ты на нее похож». Но Апрель, глядя вдаль по улице, сказал словно ударил:

— Это мои родители.

Опустил взгляд на фотографию, которую так и держал в руке.

— Обратная сторона нашей долгой жизни, — сказал так ровно, словно был механизмом, зачитывающим текст. — Твоя семья не забывает тебя, пока ты жив, но они стареют, их память меняется. Мои родители рады внуку, но не тоскуют по сыну — словно помнят, что он никогда не умирал.

Инга помедлила, прежде чем сделать шаг, накрыла его плечо ладонью. Взгляд упал на фото — Апрель не пытался спрятать его, и можно было даже в тусклом свете редких фонарей рассмотреть двух улыбающихся студентов. Заметить на счастливых лицах схожие черты.

— Не забывает, пока ты жив, — повторила Инга тихо.

Апрель невесело хмыкнул. Убрал фото во внутренний карман.

— Март был моим старшим братом, — со щелчком открыл портсигар, смял фильтр сигареты в пальцах, почти выплюнул: — Хорошо, что они никогда не вспомнят о нем.

Инга коротко сжала его плечо, отступила.

— Не помнишь, где тут ближайшая остановка? — спросила неловко, дождавшись, пока он закурит.

Апрель покачал головой, коротко посмотрел на ее щеку, поджал губы.

— Я подвезу, — не предложил, приказал почти.

Инга послушно пошла на ним. Спорить не хотелось — не много было удовольствия ждать маршрутку и еще добрый час ползти до дома по пустеющим улицам в окружении незнакомых людей.

Голова гудела — от усталости ли, от всего навалившегося ли, или от внезапных откровений.

Думать о том, что однажды родители будут также рассматривать ее детские фото, или Вадим назовет ее племянницей, не хотелось — слишком жутко, слишком неправильно. Но лезло упрямо в голову — а Ним? Что с ней случилось? Брата Апреля все-таки как-то узнавали, он для своих родителей был, хоть и всего лишь как друг единственного сына.

Инга шла, глядя себе под ноги, старательно переступала через трещины в асфальте.