Дым без огня

— У тебя машина в другом районе осталась, — буркнул. — Я тебя туда не дотащу.

— Я подвезу, — Добрыня отмер, моргнул. Соломенные брови едва не сошлись в одну линию, так хмурился. — Продолжать совет здесь смысла нет: я не чувствую присутствия фантома.

— Тогда давайте спускаться, — вздохнула Ведьма, неодобрительно косясь на небо.

— А слабо сделать зонтик из карт? — с интересом спросил Руслан, подскочил.

За серой пеленой ливня город становился похож на размытый мираж. Тяжелые капли били по плечам, вода, казалось, затекала прямо под кожу.

Быть может, дождь смоет следы случившегося, и станет хоть чуточку легче?

Ведьма не сочла необходимым отвечать, первой направилась к пожарной лестнице. Охотник шагнул было к Добрыне, но тот только головой качнул.

— Ты же слышал, лучше не мочить рану, — вздохнул. — В машине поговорим.

Его Нива нагло торчала у главного входа. Незаметность хозяина на нее распространяться не должна была, но людям было определенно не до того. Ведьма остановилась под козырьком, недовольно осмотрела Охотника.

— Найди время и съезди к Княжне, — попросила. — Или я ей нажалуюсь, и она приедет сама.

Охотник накрыл ладонью повязку, улыбнулся уголками губ. Вместо него отозвался Добрыня:

— Я его прямо сейчас отконвоирую. Все равно водитель из него сейчас никакой, — посмотрел на сложное лицо Охотника, усмехнулся: — Не волнуйся за своего скакуна, пригоним как-нибудь к подъезду.

— А справитесь? — с интересом уточнил он.

— Перестань меня недооценивать, мальчик, — расхохотался Добрыня.

Ведьма вздохнула, скользнула ладонью по плечу Охотника на прощание, посмотрела из-под ресниц. Не дождавшись реакции пошла прочь, качнув бедрами. Руслан задумчиво смотрел, как ее силуэт тает за завесой дождя.

— Вот даже мальчик заметил, — вздохнул Добрыня, лукаво покосился на Охотника.

Тот коротко посмотрел вслед девушке, поджал губы.

— Я все понимаю. Но…

— Да знаю я, рыцарь печального образа, — вздохнул Добрыня.

Распахнул дверь Нивы, кивнул Руслану на заднее сидение:

— Залетай.

Вот уж дважды просить не надо! Затек неторопливо, склубился над сиденьем, не торопясь возвращаться в физическую форму — так думалось меньше, а видеть получалось больше.

И как Охотник собирался что-то ответить, да только лоб потер и тяжело опустился на переднее сидение — обивка под ним моментально промокла. И как Добрыня замер, тяжело оперевшись на дверь, уперся взглядом в окна аэропорта; его юное лицо стало похоже на лик каменного идола, высеченного грубой рукой воина.