Дым без огня

— Привет, как дела, — Апрель пытался задавить неуместную улыбку, но она все равно лезла на лицо.

Инга коротко рассмеялась, отозвалась послушно:

— Привет, хорошо, — тут же споткнулась, мотнула головой. — Или не хорошо. Как-то. Но я не за тем.

Посмотрела в глаза серьезно и печально.

— Я должна была сразу поблагодарить тебя, — сказала медленно. — Просто до самого конца надеялась, что есть другой путь. Прости.

Зажмурилась, мотнула головой.

— Я совсем дура.

Апрель мягко обнял ее, выдохнул в русую макушку:

— Я не лучше.

Она вцепилась в его плащ обеими руками и наконец-то расплакалась, отчаянно, как всякий ребенок, встретившийся со смертью впервые.

* * *Над Доном гулял ветер, шуршал букетом сухих листьев. Добрыня стоял, уперевшись локтями в поручень моста, отпускал их по одному, на прощание читая написанные на них имена.

Сидящий рядом Актеон провожал каждый долгим взглядом, и казалось, от этого они летели дальше, и могли достигнуть моря, так и не коснувшись воды.

— Понятия не имею, как с этим всем жить, — сказал тихо.

Добрыня улыбнулся, проследил большим пальцем имя Нины Павленко. Отпустил.

— Долго и счастливо, — ответил. — Помня о каждом. Кто, если не мы.

Молчание горчило, как память, но Добрыня знал наверняка: скорбь тоже имеет срок. Осень закончится, зима укроет следы, с весной начнется что-то иное.

Беды будут приходить одна за одной, но они не значат, что не будет радости, как дождь не отменяет солнце.

— Виноград не собрали, — сказал Актеон, когда последний лист скрылся из виду.

— У тебя там сойки зимуют, им привольно, — хмыкнул Добрыня. Обернулся, глядя на его спокойное печальное лицо.

Актеон улыбнулся. Обернулся на город, прислушался. Хмурое осеннее солнце ненадолго выглянуло из-за туч, и по крышам словно огромные солнечные зайчики гуляли.

— На Чкаловском что-то случилось, — нахмурился, спрыгнул с перил.

— Оно всегда случается, — вздохнул Добрыня, потянулся. — Иначе у нас работы бы не было.

Разберемся.