Дым без огня

— Да брось, руки разрабатывать надо, — а вот такого смеха, искреннего, звучного, Руслан от него не слышал.

Ожоги, конечно, остались кошмарные, но вот так, в полной снаряге и не заметно почти. Но больше никаких следов, никакой горькой памяти. Обычный человек Андрей, переводчик с французского с медалями по истфеху. Там, в толпе увлеченных своим делом реконструкторов, он смотрелся удивительно уместно.

Добрыня говорил, что не важно, помнят ли тебя другие. Важно самому не забывать тех, кто был тебе дорог.

Тренировка заканчивалась, того, кто был когда-то Охотником, затянули в круг, наперебой предлагая отметить выписку, и он улыбался в ответ, широко и ясно, как никогда на памяти Руслана. Как, наверное, не улыбался многие века.

Кажется, Руслан начинал понимать Добрыню.

Потянул Фунтика за ухо.

— Работать пошли, чудовище, — усмехнулся. — Нас ждут.

* * *

— Ты же понимаешь, что однажды я просто уйду? — Март заложил руки за голову, глядя на сменяющиеся цифры этажей.

Апрель поправил манжеты плаща, кивнул.

— Однажды я смогу это принять. Все, что случилось, — пообещал негромко.

Шагнул в раскрывшиеся двери. Март звучно вздохнул, поплелся следом, хотя десять раз уже было сказано, что сопровождать его на охоте — и на работу, туда особенно, Март, не изводи секретаршу директора, почему ты как маленький? — не обязательно.

— С девочкой поговори, — в очередной раз посоветовал брат. — Не извинился же.

— Ты думаешь, тут можно словами все поправить? — вздохнул Апрель, сжав ручку подъездной двери.

Решительно толкнул дверь, не договорив: «Пусть лучше меня винит, чем себя». Уж кто, а Март это понимал.

Споткнулся на последней ступени, разглядев за решеткой ворот мнущуюся Ингу. Она рассматривала окна и явно решала, набирать номер квартиры на домофоне или нет.

— Пойду я прогуляюсь, — фыркнул Март.

Исчез прежде, чем Апрель успел обернутся. Что-то все-таки не меняется.

Когда скрипнула калитка, Инга вздрогнула, отступила в сторону, и только потом подняла глаза. Замерла, как кролик перед удавом.

— Ты, кажется, переставала меня боятся, — мягко напомнил Апрель.

Она улыбнулась неуверенно, кивнула. Открыла рот, закрыла, нахмурилась. Взмахнула руками раздраженно.

— Не знаю, с чего начать, — призналась.