Дым без огня

Если жизнь будет тому ценой, пускай, она и так была достаточно длинной. Главное, чтоб этой жертвы хватило.

Мария словно услышала его мысль, качнула головой. Заглянула в глаза, скользнула пальцами по щеке, стерла запекшуюся кровь.

— Продержись, мой рыцарь, — попросила тихо.

Оттолкнула и бросилась к зерну.

Он не успел ее удержать — горящая тварь с истлевшей лошадиной мордой выпрыгнула из руин, сшибла на землю. Андрэ едва увернулся от шипастых копыт, рассек ее брюхо, вторым ударом переломил хребет. Рванулся к нарыву.

Который таял. Мария замерла над умирающим мороком, дрожа всем телом. пульсирующие нити липли к ее рукам.

— Получилось, — улыбнулась она светло, словно звезда сверкнула, пробившись через густой дым и рыжее зарево.

А потом захрипела, согнулась рывком, только руки остались вздернутыми, на них один за одни набухали бубоны. Андрэ бросился к ней, замер в полушаге от резкого оклика:

— Не прикасайся!

На ее тонкой шее вскипел свежий ожог, щеки лихорадочно пылали, вздувшийся под челюстью бубон лопнул, выпуская гной.

— Эту заразу я заберу с собой, — сказала с хрипом. — Прости меня. И отпусти к своему богу.

...меч он оставил рядом с ее телом. Накрыл плащом вместо савана. Горящий Лондон стал ее погребальным костром.

Он открыл глаза, когда солнце спряталось за холмом Западного, в прохладных октябрьских сумерках.

— Мы снова сможем быть вместе, как прежде, — сказала Мария, взяв его лицо в ладони. — Я больше не оставлю тебя.

Колесо обозрения сияло над ее головой, как нимб, некогда рыжие волосы падали на плечи серебристой волной, зеленые глаза сияли. Она улыбалась, так открыто и мягко, словно не прошли века.

Она все еще была прекрасней всех.

Глава 6. Сердце города

Когда-то эта площадь была просто пустырем, границей между двумя городами. Но Апрель не мог представить ее иной, забыл даже, как она выглядела до установки стелы.

Хранила силу чувств, что копились годами. Здесь было просто сражаться, чувствуя, как эта мощь течет сквозь тело.

— Десятый аркан, значит, — сказал, глядя на зажигающиеся огни колеса обозрения.

Инга поежилась, стиснула лук. Фунтик вился между ними, поскуливал, заглядывая в лица, торопясь мчатся дальше.