Дым без огня

Где-то, но не здесь — этому району суждено было сгореть.

Жар стоял, как в адской топке, и Андрэ уже не очень видел разницу. Черти тоже были на месте.

Флейта не нужна была больше, чтобы выманивать чумных мороков — сами лезли, как крысы, чувствуя приближение чего-то более сильного, более страшного. Меч словно сросся с рукой; Андрэ пинком отшвырнул рассеченное, тающее тело, вогнал клинок в землю, навалился на него тяжело. Пламя гудело, приближаясь, и времени перевести дыхание не было.

Тонкие руки обняли его со спины; их тоже покрывала сажа, длинные рукава, прежде сверкавшие свежей весенней зеленью, потемнели, украсились неровным узором прожженных искрами пятен.

И все-таки ее ладони были прохладными, и словно ветви дуба сомкнулись над головой, пряча от палящего полуденного солнца.

— Держитесь, милорд, — Мария прижалась лбом к его затылку, растрепавшиеся рыжие, как то пламя, волосы упали ему на плечи. Ее голос звучал как чистый ручей, сбегающий по склону холма, звонкий, ясный. — Мы не можем сейчас покинуть город.

Андрэ поднял взгляд, нашел взглядом уродливый бубон на руинах взорванного здания. Похожий на ошметок гнилой плоти багрово-коричневый сгусток пульсировал, готовый прорваться; тонкие нити боли и страхов тянулись к нему, казалось, со всего города, сплетались, напитывали силой.

Меч его не брал, он срастался снова, даже рассеченный на дюжину кусков. Дитя чумы и огня продолжало сосать силу, и было неуязвимо, пока не погаснет пламя — или пока оно не насытится настолько, чтобы разорвать оболочку и явится в своем чудовищном обличье.

Андрэ не был уверен, что справится — бой забрал больше сил, чем он получил в награду, и он еще не был закончен.

Марии приходилось трудней — ее магия от живой зелени, от вечной природы, ей не место было на выжженной земле и покрывшейся пеплом мостовой. Иные маги были слишком далеко и не слышали призыва. Быть может, их занимали другие нарывы, или огонь загнал в западню.

Иссиня зеленый стебель, вырвавшийся из-под брусчатки, спеленал и стиснул невесть откуда вылезшую тварь.

Поднял меч.

В ее глазах не было страха, только горечь матери, глядящей на страдания детей. Она обернулась на нарыв, закусила губу.

— Сколько боли он принесет, если родится, — выдохнула отчаянно.

— Мы остановим его, — ответил Андрэ.

Заставлял себя верить в это.