Дым без огня

Руслан вывернулся из рук Актеона, спиной вперед отступил в коридор. Осмотрелся словно в первый — в миллионный! — раз, бросился к знакомой двери.

В комнате было темно и пыльно. Костюм к первому сентября, который он так и не надел, все висел в чехле на ручке шкафа, кактус Василий на подоконнике давно отцвел, покрывало на диване топорщилось, из-под него торчал край одеяла.

Это была его комната, его грязный мяч в углу и старенький ноутбук на столе, и скомканная футболка, торчащая из-под дивана, и неровные книжные ряды на полке! Антон уехал в свой Питер раньше, чем они переехали на эту квартиру, прежде чем эти дома даже достроили!

Но об этом никто не помнил.

Руслан выдвинул нижний ящик стола, достал прошлогоднюю тетрадь. Сел на пол, по памяти нашел пальцами на ковролине пятно слипшегося ворса — след пролитого да так и не отмытого клея. Пролистал линованные страницы, заполненные упражнениями по французскому. Подумал: почерк у меня, конечно, был как у курицы.

Позорно всхлипнул, обнимая тетрадь, зажмурился, раскачиваясь на месте.

Почему? Почему это все — с ним?..

Руслан прижался спиной к стене остановки, обернулся украдкой, через прозрачный пластик наблюдая за притаившимся у фонтана чудовищем. Нашарил в кармане зажигалку.

Резко дернулся в сторону от толчка. Приятели заржали, как бешенные гиены, посыпалось бесконечное: «Че ты такой нервный?», «Не боись, свои!» и набившее оскомину «Привет космонавтам!».

Идиоты.

Чудовище уже забралось на крыши ларьков и, свесив рукокрылья, с любопытством наблюдало за сценой.

— Идите вы, — выдохнул Руслан устало.

Но вопреки словам, развернулся пошел прочь сам, не обращая внимания на окрики и протяжное: «Вот истеричка». Стиснул зубы, зажмурился на миг, с трудом не срываясь на бег.

Тихий голодный клекот щекотал спину. Руслан дернулся в первый же открытый проходной двор и с размаху налетел на женщину в темной шляпе с широченными обвислыми полями.

— Сорри! — сверкнула белозубой улыбкой из-под шляпы даже не пошатнувшаяся от столкновения прохожая. Английский у нее был быстрый и не слишком разборчивый, но дежурное «ты в порядке, малой?» не разобрал бы только кретин.

Кожа у нее была чуть светлее, чем у совсем темных студентов меда, которых Руслан видел в автобусе, а по-русски она не говорила, кажется, вовсе.