Будни некроманта

– Ты теперь умеешь находить дороги в лесу, – согласился Ваня. Ему казалось, что офицер с фотографии мог бы сейчас им гордиться. Ваня был галантен и обходителен.

Простившись с сестрой, Ансгар некоторое время прислушивался к их разговору. Таких интонаций в голосе своего фамилиара он еще не слышал. Выйдя из комнаты, осторожно прикрыл за собой дверь. Будучи совсем не против того, чтобы Ваня заботился о Глафире, он все-таки чувствовал грусть, которую не мог объяснить. Он убеждал себя, что как поклонник Иван надежен, безопасен и очень эффективен, а кроме того, явно умеет обращаться с бестолковыми девицами.

Самовнушение почти удалось, но печаль не уходила.

Закутан в синий махровый халат, Зоран вышел из ванной. Теперь было видно, что на каждой из его ступней отсутствует средний палец. Заметив взгляд Ансгара, он объяснил:

– В танке отдавили.

Ансгар вытянул листок из канцелярской стойки.

– Пишите заявление на лицензию, – сказал он. – Я подпишу.

Он очень надеялся, что руки у него не дрожат, а сердце стучит так, что слышит его только он, Ансгар.

…Когда Зоран закончил, Ансгар долго изучал неразборчивую подпись, затем еще дольше писал подробную резолюцию, а после вдруг спросил:

– А зачем вы вообще сюда приехали?

– Что? – улыбнулся Зоран, садясь по другую сторону стола, напротив. – В каком смысле?

– Вообще, – повторил Ансгар. – Зачем?

Оторвавшись от листка, он смотрел в глаза ветерану.

– Вообще? За лицензией, – ответил Зоран, нахмурившись.

– Лицензию я подписал, – тихо сказал Ансгар.

– Странные у вас шутки.

– Да, с недавних пор. Вы, между прочим, прикуривали моей зажигалкой, кремень из которой вылетел за полчаса до этого. Не поджимайте ноги, я на них не смотрю. И хвоста вашего не хочу видеть.

Зоран рассмеялся.

– Да ладно вам, Ансгар Фридрихович. Не обижайтесь.

– Я не обижаюсь, Зоран, или кто вы там. Просто хочу понять ваши мотивы.

Некоторое время оба молчали.

– Я Зоран, – голос Свибовича вдруг стал умоляющим.

Он вдруг упал на колени, и доктору Мерцу показалось, что реальность вокруг него искривилась и сейчас погаснет.

– Я не верю в чертей, – сказал он осторожно. – И я вижу, что пока вы рядом со мной, Зоран, вы вряд ли в одного из них превратитесь.