Будни некроманта

Пусть лучше они ненавидят его, формалиста, чем друг друга. Если его не будет, начнется все та же война оккультистов, какая была до его появления, со дня кончины седого старца Улугбека, которому, конечно, было далеко до могущества Венглера, но который не допускал разложения в разнородной некромантской среде.

Когда Ансгар, подобно сверхновой, взошел на оккультном небосклоне, все были настолько ошарашены, что сами не заметили, как стали его уважать. Но долго однополярный мир, конечно, продолжаться не мог, поэтому полгода назад из Сибири приехал Геннадий Сергеевич Стоеросов, и с тех пор приходится отбиваться от его «рацпредложений».

Они тревожили. Во-первых, Геннадий Сергеевич весьма энергичен. И отвратительно воспитан. Во-вторых, его нельзя упрекнуть в иноземном происхождении. А в-третьих он абсолютно убежден, что церковные чины его никогда не обманут, и увы, переубедить его невозможно. У них там, в Сибири, святые отцы все делали по совести – и деньги брали, и делились ими со всякой нечистью.

Впрочем, в Сибири и оккультистов было значительно больше, и сами они – значительно сильнее. Покидающие зал говорили вполголоса или шепотом, но кое-что до Ансгара долетало.

– Я говорил Гене, что Фрицевич зарубит этот его рэкет, – произнес юный маг неформата Аркол, обращаясь к известному гадателю, господину Мотову. – Проклятый девственник не признает творческой свободы.

Выбросив девочку с песенкой из головы, Ваня порадовался, что температура его тела все же комнатная и находится он уже не в отеле.

А вот собственное жизнеописание из головы никак не выбрасывалось, и он долго лежал, погрузившись в омут воспоминаний.

Одним из главных персонажей в них был клуб «Огонек».

Где бы ни находился шатающийся вечером по Укурину отрок, он всегда точно знал – кто сейчас в «Огоньке», с кем, «на которое время», как у них говорили, и даже долго ли им еще, ибо мир стоит на регламенте.

Сельский клуб «Огонек» относился к тем, что некогда обязательно строили в каждом населенном пункте, а когда правительство потеряло интерес к культуре в народных массах, перестали.

Клуб обветшал, просел, покосился, но все еще стоял, укрывая желающих от непогоды и привлекая иллюзией уединения.

Желающих было изрядно. Сам Ваня неоднократно заруливал туда с пацанами полузгать семок и солидно помолчать «за жизнь». Когда не работали, разливали водку или самогон. Когда работали – тоже разливали.

После часу ночи в клубе «культурно отдыхали» влюбленные парочки.