Будни некроманта

Они откуда-то знали, что он – Иван Захаров.

Кто-то из этих людей оставил ему второй письменный источник – листок в линейку, который кокетливо интересовался: «Ты уже чувствуешь, что секунды становятся длиннее, чем обычно?»

И все это, кажется, происходило снаружи его разума, а вовсе не потому, что у него было одновременно жестокое похмелье и температура 39,6. Однако Ваня продолжил читать собственную историю, но не дочитал, а проснулся от странных звуков, доносящихся из полуоткрытого окна.

Приподнявшись на локте, он выглянул во двор и увидел, как внизу девочка лет пяти прыгает через скакалку.

Распахнув окно пошире, Иван прислушался. Это была песенка, видимо, собственного сочинения:

Медленней, медленней

Вертится земля,

Будешь плакать

Так же, как и я.

Вот бред-то, подумал он. Закрыл окно, отвернулся.

И только потом вспомнил, что на дворе еще зима. Когда он выглянул второй раз, девочки, естественно, уже не было, а была ли она – на утоптанном снегу разобрать было невозможно.

– Индульгенции – это личная глупость каждого, – поставив короткую подпись, Ансгар отодвинул лист. – Но официально я не позволю церкви вмешиваться в дела Ассоциации. Ни одной из церквей. Если наши клиенты идут к ним – пусть платят им. Если они платят нам – пусть платят нам. Но перспектива наживаться на идиотизме совместно и в обязательном порядке вызывает у меня рвотный рефлекс.

– А как же деньги?

– У вас их никто не отнимает, Геннадий Сергеевич.

– Да бросьте, Ансгар Фридрихович! Деньги не пахнут.

– Если вы, доктор Стоеросов, непременно хотите обезьянничать, то идите в правительство и вылизывайте номенклатуре те части тела, до которых другие не дотянулись, – вежливо сказал доктор Мерц. – Запретить вам это я не могу, а могу лишь пожелать, чтобы заработанные за эту гигиеническую процедуру деньги для вас как можно дольше не имели запаха того дерьма, каковым отдают ваши убеждения.

– Лучше делать ставку на то, что убеждения сейчас не волнуют никого…

– Вы проиграли, Стоеросов.

Оккультисты расходились. Ансгар давно привык, что они, хоть и одинаковые на вид, внутри разные. И желания у них тоже разные, а сдерживать они их не умеют совершенно. Часто приходилось объяснять, что он, Ансгар, делает это за них.