Будни некроманта

Что ж, идемте.

И он подал некроманту руку. Тот немного помедлил, однако взял ее, и они медленно двинулись прочь по коридору. В коридоре была прекрасная акустика, и Ваня, даже пытаясь вжаться в стену и исчезнуть, прекрасно слышал весь их разговор.

– Представьте себе, – начал господин Усольцев, – что вы одиноки.

– Это я могу и не представлять, – ответил Мерц. – Я действительно до определенной степени одинок. И вы вряд ли сможете скрасить мое одиночество.

– Мне нравится ваше чувство юмора.

– А мне ваше – не особенно.

Но продолжайте же.

– Так вот представьте, что вы одиноки долго, и вдруг в вашей жизни появляется престижная работа и человек, ради которого вы готовы на все. И вы… вы хотите сделать так, чтобы он пришел в вашу жизнь и ни в чем не нуждался. И вы находите великий, безумный проект. В течение пяти лет вы готовите его… как подарок. А потом вы приходите к этому человеку и говорите ему…

Они остановились.

– Этот человек – я? – все тем же угрюмым тоном спросил доктор Мерц. И объяснил: – Это единственно логичный вывод из всех ваших построений.

– Простите, – кивнул Усольцев. – Чтобы стало понятно.

И он протянул господину Мерцу несколько бумаг.

Какое-то время доктор Мерц молча рассматривал их, а потом сказал:

– Есть, кажется, такая заповедь: не желай ничего слишком сильно. Вы выбрали неправильный подход, господин Усольцев. Однако я сделаю то, что вы хотите. А потом…

– Что потом? – тихо спросил Усольцев.

Ансгар долго молчал.

– Потом вы исчезнете, – произнес он почти шепотом.

– Вам понятно?

– Но…

– Если вы действительно Витольд Мерц, – Ансгар повысил голос, – а я больше чем уверен в этом, потому что чем больше я на вас смотрю, тем больше сходства замечаю, – то я не хочу звать вас этим именем.

– Зря вы его так, Ансгар Фридрихович, – сказал Ваня, когда на рассвете они вышли из здания. – Они там, может быть, все такие. Технологии, эксперименты, если нет этического прецедента и запрета – значит, неизведанная область.

– Мне наплевать, какие они там, – некромант передернул плечами.

– Я сам не выращиванием кокосов занимаюсь и постоянно имею дело с этическими проблемами. Допускаю, что кому-то и я отвратителен (что вполне оправдано). Но в данной ситуации дело даже не в моих убеждениях. Мне страшно с ним говорить. Он все понимает, все может обосновать, он не аморален. Но что касается нравственности… хотя кто б говорил. Ужас в том, что и я об этом говорить не имею права.

Ваня на некоторое время замолчал.