Будни некроманта

– Похоже, я неправильно начал наш разговор… Простите. Я знал, что вы принципиальный человек, но не думал, что это распространится на того, кто… мне казалось, мой проект вам понравится. Я ждал этого момента пять лет. Я прилетел сюда из Англии, где сейчас учусь. Если бы вы знали…

– Мне кажется, я уже знаю о вас все, что мне нужно! – отрезал некромант. – И больше мне знать не хочется. Остался один вопрос…

– Подождите! – Усольцев прервал его так поспешно, словно оглашение этого последнего вопроса обречет его вечным мукам.

– Подождите…

Коридор был освещен довольно скудно, однако сейчас и Мерц, и Усольцев стояли прямо под лампой, и было видно, что заказчик нервничает куда больше, чем доктор. Однако последний действительно замолчал и ждал, пока заказчик сформулирует свою мысль.

– Каждый человек, – начал он наконец, – живет, не видя чего-то в самом себе. У каждого в характере есть «слепая зона» – что-то такое, что является его слабостью, с которой он не хочет бороться. Нечто, чего он не хочет замечать. Я читал много о вашей профессии, я уговорил массу людей помочь мне в этом эксперименте – что будет, если дать человеку шанс увидеть самого себя со стороны, глазами тех, кому он доставлял наибольшие неудобства.

Вывернуть его психику наизнанку, если вы понимаете…

– Надеюсь, и вы понимаете, что ставя такой эксперимент даже на неупокоенных, вы увеличите свое «слепое пятно» раза в два и сами уподобитесь тому, кого собираетесь предать «кармическому суду».

– Но я же не могу думать только о себе! – сказал Усольцев почти кокетливо.

Возможно, от испуга перешел к поверхностной демагогии.

– Вас не «Иуда» зовут? – поинтересовался доктор Мерц.

– Нет, я Виталий, – рассеянно ответил студент. – Черт, я же по глазам вижу, что вы все понимаете! Но при этом не хотите понять. Вы, блин, огорчили меня.

– Да хоть в кому впадите, – безразлично порекомендовал некромант. – Мне-то что.

– Послушайте, но… это ради науки. Я – будущий медик, в силу некоторых причин посвященный в ваш круг…

– Я не знаю, какие это причины, но заведомо их не люблю, – сказал доктор Мерц.

Ване почему-то казалось, что в этот момент он испытывает куда больше интереса к заказчику, чем демонстрирует. Словно проверяет его; не испытывая, однако, ни малейшей симпатии. Ваня знал, что если доктор Мерц хотел закончить разговор, то он его заканчивал.

Усольцев тяжело вздохнул.

– Тогда мне придется открыть вам мою тайну, доктор Мерц, – сказал он.– Впрочем, я бы и так сказал вам ее… все равно мне с ней не примириться.