Три нянюшки

За это супруги Фанни -- оба! -- крайне уважали их.

  Однажды -- было это, когда в театре на Эгберт-Сквер давали “Римлянок” Моррари, и вальяжный, ленивый муж нашей Дженет не мог устоять перед искушением пойти послушать старую, хорошую музыку (а заодно -- полюбоваться на прекрасных дам, и супруга об этом знала, но скрепя сердце прощала его, ибо очень была к нему расположена!) -- так вот, в ту самую пору и мадам Дженет тоже ушла из дома. Дав кухаркам задание -- приготовить на утро пирог со свежею рыбой -- и проверяя на всякий случай, что у неё лежит в буфете, она вдруг обнаружила почти полное отсутствие муки.

“Не послать ли кого-нибудь из сиделок в лавочку, к тётке Гарриет?” -- подумала госпожа Фанни. Но, по зрелом размышлении, решила: “Они заняты, укладывают деток спать. Схожу сама!”

  Собралась по-быстрому; нацепила через плечо сумку на ремне, облобызала по очереди всех трёх нянь, крепко пожала им руки и напомнила: “Теперь весь дом на вас остаётся!” И -- с самыми чистыми, невинными помыслами -- отправилась в путь; наши прекрасные барышни тем временем укладывали в постельку её детей.

  Но, сколь бы ни были великолепны людские намеренья, не всегда они обращаются в хороший результат. Человек “предположе” -- ну а Бог, как известно, “расположе”. Вышло так, что как раз в это время мимо ихнего дома шёл Сикль-Фут. Кто такой он был, не спрашивайте – я и сам не очень знаю. Зелёный, весь в чешуе, в грязи; пахучий и противный. Может быть, сын болотной жабы, или змеи, согрешившей по дурости ещё с каким-нибудь гадом.

Идёт по улице Сикль-Фут, облизывая губы (он вечно голоден), и думает: “Где мне найти, чего съесть на ужин, послаще да посытней? Хорошо бы попался какой-нибудь пухлый розовый младенчик…”

  Так, размышляя о грядущем злодействе, заметил он, что мадам Дженет не заперла ворота усадьбы. Тихо-тихо, на цыпочках, проник во двор; подкрался к окну… И что ж вы думаете: видит он в полутёмной зале, прямо под тем окном, колыбель, а в колыбели -- малыша Джимми! Простёр к нему злой обжора свои загребущие лапы, ухватил поперёк пояса, и прежде, чем хоть одна из нянек увидела, пустился по двору, как извозчичья лошадь.

  Вернулись Натали с Викторией, глянули -- старшенького-то ребёнка нету… Ахнули, бегают туда-сюда -- нету! Завыли они, что твои подзаборные шавки. Забились, как пташки в силке, и не знают, что делать. Да, слава святой Бертранде, вовремя поспела на подмогу мисс Розалинда (а была она из них самой расторопною).