Вне памяти

— Истинно говорю тебе: не останется однажды в земле нашей никого из нас, — продолжает мой добрый попутчик, а впереди уже видно стены Акко, и скоро начнутся низкие дома простых людей, — и некому будет оплакивать народ наш, и некому помнить.

— Да разве не будет других, кто сохранит память? — миролюбиво спрашиваю я.

— Будут, — кивает он, — да только кто их самих вспомнит? Близятся тёмные времена, плакальщица, и только бы пережить их роду людскому; говорят в Ир ха-Тмарим, что Йехош, сын Бехра, безумен, но истинно говорю тебе: будет так, как я сказал.

Я смотрю на него внимательно, смотрю сквозь ресницы и вижу, как сияет его тень, как она полыхает и как принимает катящиеся из ниоткуда волны времени; вспоминаю акха Кошема, видевшего как грядущее, так и минувшее, вспоминаю, что сиял он в глазах моих с не меньшей, а то и превосходящей силой, и думаю: вот человек, которого никто не учил и не нашёл, чтобы научить, как видеть грядущее и как доносить его до мира… Моё ли это дело? Мне ли тревожиться об этом человеке, который для меня ничего не значит?

…но разве не говорила Она: «Тех, кого упустили мудрецы, возьми за руки и обрати к свету; покажи им солнце знаний, и вложи руку каждого потерянного в руки знающих, и скажи им: «Вот заблудившийся, мастер; возьми его, обучи во славу Созидающего»?

Я не знаю, как поступить, но спускаюсь на землю и говорю Йехошу:

— Пусть Созидающий будет обращён к тебе лицом, Йехош из колена Бенони.

Акко путает меня своими улочками и шумом, я ныряю среди людей и едва не теряю рассудок от буйства запахов на рыночной площади, проскальзываю незаметно всё дальше и дальше, пытаясь отыскать нужное мне святилище; Храм, единственное сердце города, я покинула очень быстро, солнце едва сместилось на небосводе, и мне хочется бежать от него как можно дальше, поскольку — как страшно, как жутко видеть, как разрушаются лицемерными мастерами тысячелетние традиции, и какое счастье, что молодой служитель из колена Лееви выводит меня на задворки и отпускает, говоря, что помутил разум старших Всеопаляющий, а потому уходи, уходи, плакальщица, пусть Созидающий укроет твои шаги и будет милостив к тебе; вновь хочется смахнуть слезинку, но я уже вижу поднимающиеся ввысь ступени белого камня и иду к ним сквозь толпу.