"Патрик Леруа"

Стержень зонтика был сделан словно тонкая ветвь дерева, а ручкой служил сидящий на ветви попугай: его голова забавно высовывалась из держащей зонтик ладони, поблескивая зеленым глазом и отполированным клювом; а на зеленый шелк ткани было натянуто изящное черное кружево, словно вечерняя тень на пышной листве.

Лилиан взмахнула зонтом,  и внутри стеклянного цветка в навершии  тихо зазвенело несколько золотых бусинок.

- Марк, милый мой мальчик, это просто волшебно! 

- Я очень рад, тетушка, что наш подарок пришелся тебе по вкусу, - тепло улыбнулся Марк, и такая же улыбка появилась на лице Орелин.

 

 Лилиан долго и горячо благодарила их обоих, смущая Марка своими похвалами, а затем притихла, любуюсь подарком. Минуты через три старушка призналась, что уже устала, и, пожалуй, пойдет спать. Марк с Орелин провели ее и остановились побеседовать с Фредериком.

 Теперь Фелиция целиком сосредоточилась на инспекторе.

Леруа уже собирался ответить на очередной ее вопрос, когда боковым зрением, скорее по старой привычке, чем по велению рассудка, заметил, как изменилось лицо Орелин при взгляде на мачеху.

Эта была чистой воды ненависть.

Буквально секунду, но инспектору стало понятно, что эта падчерица ничего не забыла. И солоно придется её мачехе.

Четвертый день карантина

…Выложенные на причале вещи с почти оскорбительной наглядностью иллюстрировали разницу в финансовом положении богатых и респектабельных Гиленов и отчаянно стремящихся таковыми казаться Деко.

Никто не собирался специально  это подчеркивать, но теперь, когда были куплены все предметы первой необходимости, Гилены не хотели оставаться в карантине без смены платьев, обуви, постельного белья, мелких приятных безделушек, нот и книг; а все покупки Деко унесла в своих руках пунцовая Клодина, и стопка простыней в них казалась подозрительно ветхой.

Орелин получила от своего супруга сборник пьес в роскошном переплете.

- Марк! Как чудесно! Бомарше! Коцебу! Мольер! Мариво! Шеридан! 

Перечисляя авторов, Орелин на каждом делала легкое танцевальное па, увлекая за собой и Марка.

Тот смущенно улыбался. 

 Агнесс недовольно поджала и без того тонкие губы, Вероник потупилась при виде такого бурного проявления чувств.

- Это будет основа нашего домашнего театра, - добавила Орелин, любовно взвесив толстый том на ладони.

Услышав эту фразу, Марк посерьезнел, нахмурился и торопливо увлек за собой жену.