"Патрик Леруа"

Чуть поодаль они  поставили на землю ярко горящую лампу, добиваясь, чтобы центр простыни был более-менее равномерно освещен и свободен от теней, как чистый бумажный лист.

  А потом сидящие за столом оживленно задвигались, разделившись на две партии. Одна отправилась за левый угол женского барака, вторая – за правый. Кто-то – кажется, Фредерик Гилен, - остался на крыльце.  Леруа с недоумением наблюдал за этими перемещениями.

 Представители «правой» и «левой» партии подошли к человеку на крыльце.

После короткой беседы оба вернулись на свои места, а затем из-за правого угла вышел женский силуэт в смутно белеющем в темноте платье и неуверенно отправился к акации.

Фредерик зычно произнес:

- Можно!

 Все «левые» вышли из-за своего угла и уставились на обрисовавшийся перед ними на простыне гигантский женский профиль с подобранными вверх волосами. Вопреки правилам игры, девушка не двигалась, поэтому ее узнали быстро. 

Как только назвали ее имя,  Вероник Деко торопливо ушла от света.

Безошибочно узнаваемая даже в полутьме Клодина нависла над дочерью грозовой тучей….

Тем временем за простыней уже появился новый силуэт – мужской. Широкие плечи, низкий лоб, римский профиль, фигура атлета… Чей-то грудной женский голос выкрикнул «Винсент», и обе семьи зашлись хохотом. Леруа показалось, что это был голос супруги Винсента, Анны-Софи, хотя он бы никогда не предположил, что эта флегматичная особа понимает шутки и сама способна шутить.

Интересно, показалось ли это смешным самому Винсенту? – размышлял Леруа, спускаясь по ступенькам во двор. Леруа представил себе, как надулся и побагровел толстяк, и невольно улыбнулся.

 …Его появление во дворе не вызвало ни любопытства, ни интереса, но сам инспектор услышал обрывок странного разговора между благодушно улыбающейся Лилиан Гилен и непривычно раскрасневшейся Агнесс. Странными были не слова, а чувства, вложенные в безобидную болтовню двух женщин.

- Это веер Орелин, тетушка? – не сводя глаз с белых страусиных перьев и слоновой кости в узловатых пальцах, спросила Агнесс.

- Да, милая. Орелин такая заботливая…заметила, что мне тут жарковато, и одолжила свой… ох…как же здесь душно…

- Одолжила? – повторила Агнесс с улыбкой, напоминающей порез бритвы. – А я думала, что просто вернула.

- Вернула? – непонимающе переспросила старушка.