Печать Ворона

Не нравится он им... Пусть катятся к черту — другого лица у меня нет!  

— Сколько до приказа осталось, Ворона? — перед Иваном стоял Немченко. В руке он держал тарелку с овсяной кашей. 

— Тридцать шесть, — Ивану не нравилось прозвище, но он ничего не мог поделать. По крайней мере, ближайшие месяцы.  

— Молодец, шаришь, — похвалил дед и, выудив из тарелки желтый цилиндрик масла, плюхнул его в тарелку Ивана. Это был обычай: когда приходили духи, деды имели право отбирать у них масло, но когда начинались сто дней до приказа, дембеля сами должны отдавать масло духам.

         Он посмотрел на сидевшего напротив Художника. В лешиной тарелке лежало четыре куска масла. Интересно, сможет он это съесть? Леха, хоть и худой, аппетит имеет отличный и всегда съедает все полностью. Сегодня друг был не в настроении и вяло размазывал кашу по алюминиевой тарелке.

— Что случилось, Леша? 

         Художник поднял голову от тарелки. У него были вечно задумчивые и водянистые, как у рыбы, глаза.

— Не везет мне, Ваня.

— Что произошло-то? Мелецкий достает? — Иван знал, что дембель недолюбливает Леху, стараясь унизить при первом удобном случае. Мелецкий был порядочной сукой, ненавидевшей всех, кто умнее - и армия была раем для таких подонков. Здесь чествовали силу и умение держать язык за зубами, прочие качества никого не интересовали.

— Да черт с ним, с Мелецким, — отмахнулся Художник. — Меня девушка бросила.

— То есть, как? — глупо спросил Иван.

— Вот так. Написала, что... В общем, все. Кранты.

— Да ладно, — попытался успокоить приятеля Иван. Он впервые услышал, что у Леши была девушка, и весьма удивился. Почему-то он не мог представить себе Лешу с девушкой. Он сам, как девушка. Тихий, мягкий, с тонкими девичьими руками и пушистыми ресницами. Интересно, какая его девчонка? Но теперь уж лучше не спрашивать.

— Знаю, — сказал Леша. — Только мне от этого не легче. Как все задолбало!

— Держись, Леха! Нам недолго осталось. До приказа дотянуть. А там уже легче будет.

— Ты как они заговорил. А потом, как они, молодых п...ть будешь?

         Иван промолчал. Он давно уже думал над этим. В этом монастыре свои правила, жить по-другому не дозволялось никому.