Печать Ворона

         Его вертели, крутили, слушали, измеряли, заглядывали во все места, и вот он предстал перед консилиумом. В трусах и вытянув руки по швам. Пожилой офицер, хмуря толстые брови, долго рассматривал бумаги, одну за другой передавая их сидевшим рядом врачам, те делали какие-то пометки. «Только б не в Морфлот!» — думал Иван, изрядно волнуясь. Перспектива прослужить не два, а три года мало вдохновляла. Некоторые знакомые мечтали попасть в десант, но Иван не понимал, чего там хорошего. Самолеты он не любил, вспоминался затаенный детский страх, когда он летал на них маленьким.

Иван стоял и думал, что мог бы поступить в институт. Но призыв начинался в мае, а вступительные экзамены где-то в августе. Не судьба...  

— Молодой человек, — вдруг сказал один из врачей, пожилой старичок в очках. Он приподнял оправу, чтобы лучше видеть. — А что у вас на груди, позвольте узнать?

         Иван замялся.

— Татуировка. Интересная у вас татуировка. И что это означает? — с ехидцей спросил доктор.

— Вы же комсомолец! — сказал офицер, строго посмотрев на Ивана. — Зачем вам это нужно? Вроде и характеристики у вас хорошие, и учитесь нормально. Зачем эти уголовные штучки? Стыдно!

— Это не татуировка, — ожил Иван. Ему не понравилось пристальное внимание к знаку на груди. Чего доброго, в стройбат отправят. Ребята говорят: там одни уголовники. 

— А что же? — снисходительно спросил офицер.

— Родимое пятно.

— А ну-ка, подойди сюда, — сказал пожилой врач и, со скрежетом отодвинув стул, вышел из-за стола.

Иван сделал три шага вперед. Доктор, придерживая очки, нагнулся, рассматривая отпечаток птичьей лапы. Иван почти не дышал.

— Н-да, интересно, — проговорил врач. Он разогнулся и посмотрел на Воронкова. — Это пятно... давно у вас?

— Давно. С детства.

— Никогда не видел ничего подобного, — сказал врач, возвращаясь на место. — Настоящая птичья лапа! Но это действительно не татуировка.

         Иван стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Он был босиком, и стоять на деревянном полу было холодновато.

— Призывник Воронков! — важно сказал офицер. Иван не разбирался в знаках различия и понятия не имел, кто он по званию.

— Я.

— Вы признаетесь годным к военной службе и направляетесь в артиллерийские войска. 

         При слове «артиллерия» Иван немного расслабился. Нормально. Не стройбат.

         До армии оставались считанные дни.