Огонь сильнее мрака

Джон прошел вдоль реки около двух лидов и сочинил рапорт почти до конца, а потом кусты у края старой дороги зашуршали, и оттуда вышла Джил.

Репейник тут же остановился, вынул из мокрой кобуры револьвер с мокрыми патронами и прицелился в русалку.

Джил не делала попыток приблизиться. Она стояла перед Джоном и смотрела ему в глаза. Пахло кувшинками.

Прошло секунд десять.

– Ну, – сказал Джон деловито, – я стреляю, что ли.

Джил открыла рот и сказала:

– Не стреляй.

У неё был обычный женский голос, только очень хриплый.

Джон сделал вид, что не удивлен.

– Поди ж ты, – сказал он. – А чего раньше молчала?

Джил повела головой, не отводя от Репейника взгляд.

– Мне с ними больше нельзя, – сказала она. – Можно с тобой?

Репейник перестал делать вид, что не удивлен, и спросил:

– Чего?

Джил понурилась и переступила с ноги на ногу.

– Нельзя мне с ними больше, – повторила она.

Джон почесал затылок левой рукой. В правой по-прежнему был револьвер.

– А ну, выкладывай всё, – велел он.

Джил кашлянула.

– Я в воду только, – сказала она. – А то я ж без ничего.

Джон кивнул. Джил спустилась к реке и улеглась на мелководье, выставив только голову.

– Иди поближе, – позвала она. – Не съем.

Джон спустился следом. Присев на кочку, он вытянул ноги, положил револьвер на колено и произнес:

– Рассказывай. Ты ему столько лет служила, должна много знать.

Джил сморгнула.

– Да что рассказывать-то, – буркнула она. – Был Хозяин. Пришел в реку из моря. Тогда, давно. Рыбу пугнул. Всю, чтоб ушла. Потом спать лёг, надолго.

– Спать? – нахмурился Джон.

– Он почти всё время спал, – объяснила Джил. – Старый уже был... И тогда тоже спал. Устал плыть. Потом, как проснулся, к берегу подошел. Там как раз рыбачил кто-то.

– Гриднер? – предположил Репейник. Джил покачала головой.

– Не знаю. Хозяин ему явился. Велел, чтоб девчонку в реку бросили. Тот пошел, сказал всем – мол, река сердитая, жертва нужна. Ну, потом… принёс девчонку.

– Гриднер, – кивнул Джон. – С тех пор и повелось, значит. Избранный род.

Вот почему река стала злой, жадной до девичьей крови. Достаточно было одного наглого тарга, который не побоялся людей, и одного человечка, который с ним договорился. Как хорошо мы это умеем, подумал Джон с отвращением, так здорово умеем договариваться – с таргами, с гриднерами… с собственной совестью.

– Наверное, – сказала Джил. – Которые от того пошли, от первого. Гри… Гриднеры. Они к реке ходили, овец привязывали.