Иконоборцы

У него имелась икона, представители Шабаша, которые ее ищут, выездной трибунал, который ищет его, мужички на черном мерсе, торпорнутый Антонио, пропавшая тушка Темноветрова, уравнение с шестью неизвестными на фоне переменой.

Можно подумать логически, а можно добавить еще неизвестных и посмотреть, что получится.

Надо было у Барона спросить, пока было время, а теперь самому в центр толком не сунуться, ни узнать, ни посоветоваться. Ладно, остается положиться на судьбу и русский «авось». Тем временем кругом ощутимо светлело, пора было возвращаться в убежище.

 На площадке перед воротами гаражного комплекса вокруг горящей бочки стояло несколько человек. Они о чем-то спорили и время от времени передавали по кругу пузырь с каким-то пойлом.

– Эй, дядя, закурить не найдется? – окликнул его кто-то в спину, голос был смутно знаком.

Камил медленно повернулся. Перед ним стояла давешняя девчонка с набережной, чьим приятелем он закусил пару дней назад. Ее опять ощутимо штормило, костяшки на руках были ободраны, из-под повязки на левой руке пахло свежими порезами.

– Куренье вредно для молодых леди, – нравоучительным тоном произнес Камил, доставая портсигар.

– А ты дай закурить и отойди, чтоб не забрызгало, когда я сдохну! – в ее голосе был вызов, и он его принял.

– Решили свести счеты с жизнью?

– А тебе не все ли равно? – к вызову примешались нотки враждебности.

– Да так, просто. Если интересно, могу подсказать средство, как бросить курить и бухать разом.

– Топором по башке?- скрытая враждебность сменилась открытой иронией.

– Топор это грубо, на самом деле все чуть-чуть проще и сложнее.

– Мой способ все равно лучше, – заявила она, жадно затягиваясь, – буду курить и бухать, пока не сдохну, всем вам, правильным козлам, назло.

– А что будет потом? – поинтересовался Камил, уже откровенно улыбаясь прекрасному образчику женской логики.

– В смысле? Потом я сдохну, и мне будет все равно! – и она еще раз с наслаждением затянулась.

– А что скажут твои друзья? – Камил уже принял решение насчет этого боевого хомячка, но ситуация его забавляла и отвлекала от дурных мыслей.

– Эти козлы? Да они только и знают, что бухать и лапать, а я там или коза какая, им уже все равно, – она заправски сплюнула себе под ноги, – нажрутся на моих поминках в говно и будут свои песни на луну выть, – она захихикала.

– Эй, мужик! – подал голос один из ее корешей.