Иконоборцы

Отвертеться удалось только господину Бельскому, потому как он валялся в глубоком торпоре после стычки с Шабашем, и с ним просто не стали возиться. Вообще не возникало ощущения, что они что-то расследуют, скорее уж, они банально фабриковали доказательства какой-то своей рабочей версии.

Бабаю, который присутствовал от содружества, предписали выдать тебя живым или мертвым для дальнейшего расследования. А в случае если ты не будешь представлен через двадцать четыре, теперь уже – двадцать два часа, пред ясные очи совета, то это будет считаться нарушением Договора.

– И что, Бабай повелся?

– Ну, ты должен знать его лучше, чем я, он не выглядит искушенным в политических дебатах.

– Бред, они нарушают и свои законы, и изрядно перевирают пункты Договора.

– Пойдешь и предъявишь им за это?

– Отнюдь, хотят бегать – пускай побегают, я посмотрю.

– Жаль. Ну да твое дело. Я могу считать свой долг выполненным?

– Пожалуй, что да, – кивнул Камил и повернулся вполоборота, как будто пытаясь встать из-за стола.

Хотя напряжение и не отпускало его с начала разговора, все равно резкий толчок в грудь

застал врасплох. Тем не менее, он резко откинулся назад, используя энергию пули, одновременно ногой опрокидывая стол в сторону секретаря.

Тот среагировал и ударил навстречу, разнося несчастный столик вдребезги, но мгновения были упущены, и ничего противопоставить пронесшемуся мимо вихрю по имени Камил он уже не успевал. Но попытался, хотя, как выяснилось, зря. Камил в три прыжка достиг ограды и, взлетев на дерево, вбил винтовочный приклад в череп стрелка.

Потом, на обратном движении, вскрыл ему горло до позвоночника и в несколько глубоких глотков восстановил силы. Прикрепив тело неудачника к стволу дерева на котором тот свил себе гнездо при помощи его же ремня и забрав винтовку, он спрыгнул на землю и пошел обратно. Охранник посмотрел на человека в костюме, залитом кровью, и с винтовкой в руке и благоразумно решил не проявлять инициативы. Однако следовало поторапливаться.

Камил подошел к изувеченной беседке, вскинул на плечо тело Антонио и, скрылся в ночи, из груди его бывшего секретаря еле заметно торчала серебряная чайная ложечка.

– Определенно не везет мне на секретарей, – печально бормотал он себе под нос, – придется заводить ребенка.

Спрятав тело в старом гараже неподалеку от реки и сменив рубашку и плащ на видавшую виды футболку и кожанку, Камил задумался. Будущее попахивало неопределенностью.