Дитя Меконга

Мама всегда говорила, что нельзя будить людей резко, тем более, когда им снится кошмар. А Ноку...

— Пи, Пи Нок, — чуть наклоняясь, шепчет Тонг. — Пи, это просто сон. Слышите? Просто сон.

Нок хмурится, прикусывая губу, так что между бровей появляется глубокая морщинка, и шумно выдыхает, будто ему действительно... больно.

— Просто сон, — тихо повторяет Тонг, чувствуя, как и сам начинает хмуриться, задаваясь вопросом, что же ему такое снится?

Чуть дрогнув, пальцы касаются морщинки между бровей в осторожной попытке разгладить её.

— Не хмурьтесь, Пи, всё хорошо, вы в безопасности, — продолжает нашёптывать Тонг, проводя пальцем по брови, тогда как у самого сердце грохочет в горле. — Всё в порядке...

Морщинка постепенно разглаживается, однако новый всхлип, сорвавшийся с искусанных губ, переворачивает всё внутри Тонга, как и тихое, отчаянное «Пи» на выдохе.

— Я здесь, Нонг, Пи рядом, — шепчет Тонг, пальцами приглаживая топорщащуюся у виска влажную прядку.

Если в прошлый раз Тонг назвал Нока Нонгом по какому-то наитию, то сейчас он делает это прицельно и вполне осознанно, как и продолжает поглаживание: голова, плечо, снова голова.

Просто потому, что это помогает. Просто потому, что Нок постепенно расслабляется, а дыхание его выравнивается.

— Пи рядом, — повторяет Тонг, надеясь, что Нок не проснётся сейчас и не услышит его слов. — Спи спокойно, Нонг Нок...

Он собирается встать, когда крепкая рука неожиданно хватает поперёк живота и притягивает ближе. На мгновение Тонгу кажется, что Нок всё-таки проснулся и просто решил так его проучить.

И за нахождение рядом и за «нонга». Однако тянутся минуты, а ничего больше не происходит. Только Нок прижимается щекой к солнечному сплетению и продолжает обнимать, будто Тонг внезапно стал заменой валяющейся на полу подушки-обнимашки.

«Серьёзно? — выдыхает Тонг, понимая, что отпускать его никто не собирается. — Пи, вы что ребёнок?..»

— Пи, отпустите, пожалуйста, — тихо просит Тонг, пытаясь выбраться, но хватка становится лишь сильнее.

«Может ли быть такое, что вторым ребёнком в том театре теней был Пи?» — вдруг задаётся вопросом Тонг, осторожно касаясь чёрной макушки ладонью в надежде, что Нок расслабится и всё-таки его отпустит. Однако хватка так и остаётся болезненно-крепкой, будто сейчас Ноку жизненно необходимо, чтобы кто-то был рядом и отпугивал кошмары.

— Ну, смотрите, — нащупывая сбитое вбок одеяло, шёпотом предупреждает Тонг. — Порой я сплю ещё более беспокойно, чем вы, Пи.