Дитя Меконга

Те самые, по которым выходит, что Кхема тогда нашли, но вместо того, чтобы забрать, велели уезжать прочь.

«Кхема отправили подальше, чтобы не убивать...»

— Я пришёл сюда на эхо от магии.

Тонг смаргивает, на мгновение теряясь и не сразу понимая, о чём говорит Туантонг.

— Кто-то из наших был здесь.

«Был...» — соглашается Тонг, вспоминая маленького тёмного осьминога внутри Пла. Тот самый сгусток энергии, что не давал ей проснуться.

— Был, — повторяет он вслух, складывая руки на груди. — Но уже всё в порядке, можете не волноваться, Кхун Туантонг.

Тонг поднимается, собираясь выпроводить Туантонга, как бы это не выглядело.

Невежливо?

Ну и ладно.

Непочтительно?

Пусть.

Туантонгу нечего делать здесь. В его доме.

— Я не собираюсь уходить. И ты меня не выгонишь, Хемхаенг.

* * *

Туантонг молча смотрит, будто другие слова излишни. И этот взгляд, несмотря на то, что направлен снизу вверх, пробуждает в Тонге воспоминания Кхема. Его с головой захлёстывает чувство, словно он снова стал маленьким мальчишкой, на которого смотрит уверенный в себе и в своём праве старший брат.

Кулаки сжимаются сами собой, так что ногти впиваются в кожу на ладонях, причиняя лёгкую боль.

— Не так давно вы что-то говорили о плохом воспитании, Кхун Туантонг, — замечает Нок, поднимаясь с дивана и оказываясь так близко, что Тонг спиной чувствует исходящее от него тепло. — Вы обвиняли Тонга в этом, но сейчас ведёте себя точно так же, если не хуже.

Напряжение чуть отпускает Тонга, когда по лицу Туантонга проскальзывает тень недовольства, будто его щёлкнули по носу, а кулаки медленно разжимаются.

— Я пришёл не к кому-нибудь, Наоварат. Я пришёл к брату.

Тонг чувствует, как вздрагивает позади Нок, услышав своё имя, да и ему самому.

— Ваш брат мёртв, Кхун Туантонг. Мёртв вот уже восемнадцать лет.

Туантонг болезненно хмурится. Совсем недолго, но Тонг успевает поймать этот момент.

— Снова будешь обвинять?

— Нет, — Тонг садится обратно на диван, утягивая за собой и Нока, но так, чтобы тот снова оказался позади него. — Не буду. Но хотел бы, чтобы вы ушли.

— Не могу, — Туантонг улыбается на удивление открыто и бесхитростно и черты лица его становятся мягче.