Академия преемников. Яга против!

Мамочки-бабушки! Что он городит?!

Смазанная для глаз тень мелькнула в воздухе, будто художник неловко провел кистью по полотну реальности, и у моих ног капнула слюна. Я медленно подняла голову, узрев нависшего над нами вурдалака, и крепко зажмурилась. Бабушкин конспект, тринадцатая страница, ырка-пожиратель душ…

– А также ванн, унитазов и другой сантехники. Ты, когда волнуешься, в слух разговаривать начинаешь, знала?

– Идиот! Ладно, пусть тебя сожрут первым, не жалко.

– Неужели великая и могущественная Яга не может справиться с каким-то недоубитым зомби? Ты меня разочаровываешь, Ярослава.

Я задохнулась от злости. Да как он смеет?! Этот заносчивый, высокомерный, безмозглый засранец!

– Еще одно слово и я скормлю тебя ему лично, прежде чем проводить эту бренную душу в мир иной, предав огню.

– Договорились. Ну что, глазастик, дошло или в твоей черепушке не осталось мозгов?

– Не работает, – слегка озадачено проскрипел ырка.

Голос нежити был сухой, как трава по осени, и скрипучий, как старая калитка.

– Дошло, – ехидно прокомментировал царевич и молниеносно схватил ырку за горло.

– Всё-таки идиот, – моему сокрушению не было предела. – Он же мертвый, что ты там душить собрался?

В ответ мне шейные позвонки вурдалака хрустнули и чудовище задергалось, скребя когтями сжавшую его руку. Капли крови кощеева сына потекли по пальцам и не смотря на плачевное положение ырка высунул омерзительно длинный язык, пытаясь их слизнуть.

– Обойдёшься, – заверещав близко к ультразвуку, вурдалак бешено замотал головой, норовя выплюнуть дарованное мной пламя.

– Ты жестокая женщина.

– Никто еще от подарков Яги не уходил.

– Но пасть-то ему зачем было поджигать? – разжал руку Константин и смачно пнул нежить под коленку. Рухнувший ырка оказался тут же придавлен мужским сапогом с железной набойкой.

– Давай допрашивать, что ли, – безразлично хмыкнул царевич, вытирая кровь о пальто.

– Дай сюда! – потребовала я, перехватывая его ладонь.

Заговор на запирание крови лёг как надо, безо всяких поправок на потенциальную бессмертность и безжизненность объекта. Каждый раз, когда убеждаюсь, что он и правда пока еще жив, отчего-то слегка грущу. Глупости это, конечно, мне-то что с его жизни и смерти?

– Слава, что там у вас? – легкие помехи клубка не мешали мне разобрать вопрос.

– Ырка.

– Цербер меня раздери! Кири, ты слышала?

– Ведала.