Академия преемников. Яга против!

Все равно ничего питательного в этих колосках, насквозь прожженных пестицидами, уже не осталось.

– Не вздумай поле губить, полоумная, спугнешь. И ладошку с огоньком подними повыше, не дай смерть, загорится. Выглядывай нашу шестёрку, иначе сброшу.

Ах ты скелет ходячий. Ну, ничего, я тебе еще припомню. Ночной ветер тоскливо покачивал колоски и я слегка приглушила пламя, разделив его на две части. Все равно ни зги не видно, так что пусть два огонька будут похожи на глаза заплутавшей в поле мавки. Или на телефоны сумасшедших туристов.

– Если ты думаешь, что пламя свечи можно перепутать с глазами нечисти, то ошибаешься, – насмешливо донеслось снизу.

– А вот он так не думает, – хрипло ответила я.

В пяти метрах правее от нас зажглись мертвыми огнями два пустых, бездонных глаза.

Глава 20

– Ни звука, – шикнула я, медленно гася пламя. Константин только пренебрежительно хмыкнул и с размаху ссадил меня со своей шеи.

– Хватит, накаталась.

Размашистым шагом самоубийца двинулся в сторону нежити, интуитивно определив, куда я изволила пугаться.

– Костик, – тихо пискнула я, наблюдая, как от касания длинной узкой ладони пшеница стремительно кукожится и чернеет. А ведь он меня этими руками касался!

Пятачок сгнивших колосьев открыл нашим взорам длинную человеческую фигуру, пригибающуюся к земле. Оскаленная челюсть приоткрылась, капая густой слюной с острых зубов.

– Какой красивый, – восхитился живой мертвец и шагнул к существу. – Хватит ноги тереть, соберись.

– Куда, придурок, это же ырка! – пришлось вцепиться в его руку, чтобы приостановить безвременную кончину вреднючего царевича.

– Пока еще жив, – подтвердил Константин, простирая руку над полем и вдыхая побольше воздуха.

– Уверен, что хочешь отдать свой первый раз вурдалаку?

Костик подавился воздухом и закашлялся. Я проигнорировала полный возмущения взгляд и прикинула, что могу противопоставить ырке. Подкупить его каким-нибудь Иванушкой? Но у нежити нет с собой мешка, не возьмет. А у меня нет Иванушки.

Сажик рассказывал, что любая нежить боится огня. Значит, остается только пламя.

– Еще раз свой фитилёк запалишь, я тебе башку сверну, – ласково пообещал царевич, накрывая мою ладонь с зародившимся пламенем.

– Себе сверни для начала, умник!

– Эй, ты, мох полевой, – напрочь игнорируя моё возмущение, крикнул Константин, обращаясь к ырке. – Иди сюда, висельник.