Сестра печали любовь

По большей же части она всегда видела, что это серое, бессолнечное пространство, населенное тенями, точно мелкое застойное озеро рачками. Много, много теней. Все, что раньше ей представлялось мглой, и пустотой, на самом деле было средоточием теней, вот так. Тени постоянно перемещались, они роились, и отделить одну от другой, казалось, невозможно. Самое интересное, она чувствовала и другое, что с тенями, с каждой, можно наладить контакт, и даже пообщаться, однако ко всем им требуется отдельный подход. Но то было уже другое искусство установления контактов, и следующий этап погружения.

Что касалось темного пятна, черного зеркала, или провала – как его ни определяй – оно висело в пространстве бликующим лоскутом, и казалось, будто эту часть материальности просто стерли черным ластиком. Получился вполне самодостаточный феномен, при взгляде на который сразу возникало подозрение, что это вход в другой, отдельный мир. В чужой мир, неведомый и пугающий, и, скорей всего, опасный.

Тамара сразу увидела, что стены, которую она с таким трудом выстраивала вчера, чтобы закрыть этот провал с его эманациями зла, – той стены больше не было.

Да, ветер дул скверный, так определила его Тамара. Слово всплыло в ее сознании само собой, и оказалось очень точным. Ветер был скверным не только по вызываемым им ощущениям, но и потому, что именно он нес ту скверну, которая снова покрыла коркой тело Гектора Кумбарского.

Тамара взяла бальзам и стала наносить его на кожу пациента, но того эффекта, который случился вчера, теперь добиться ей не удавалось. Едва только она укладывала в основание стены очередной кирпич, как ветер тут же его выламывал и, подхватив, уносил неведомо куда.

Что за чертовщина? – озадачилась целительница.

Ощущение было таким, что скверным ветром кто-то управлял, кто-то разумный, кто не позволял ей теперь возвести новую стену, чтобы защититься от ветра.

Что же делать? – задумалась она.

И вдруг ей стало совершенно очевидно: а ведь придется идти туда. В смысле, погружаться. Туда, значит, в этот провал, в темноту. И далее – за нее. Ведь если причина всего – там, то и справляться с ней, скорей всего, следует там же. Других вариантов не было.