Сестра печали любовь

Но когда? Когда это лучше сделать? – все еще сомневалась и потому расхолаживала она себя.

Да теперь же! – не дала она себе отступить. Нынешний момент ничем не хуже других, а лучшего уж точно не будет!

Вздохнув и мысленно перекрестившись, Тамара собрала волю в кулак и устремилась к черному пределу, стремительная и бесстрашная. Можно сказать, трепетная, но это был трепет стрелы в полете!

И ничего!

Не случилось, не получилось.

Ветер встречно поднялся, яростно взревел, ударил пеной, как штормовая волна в узком канале, и отбросил ее назад.

Тамара даже задохнулась от такого неистовства и напора. Каленый наконечник скользнул со скрежетом по черному обсидиану, и стрела отскочила. Она почувствовала, что вся темная сила того неведомого пространства выступила против нее, вся поднялась, чтобы не пропустить ее к себе.

Вот это да! – удивилась она. Неужели кто-то меня боится? Иначе как объяснить такое неприятие? Может, не боится, конечно, чего меня бояться, но точно выступает против моего вмешательства. И старается всячески его предотвратить.

Но, почему? И, главное, кто?

Тамара не замечала, как растрескалась и расширилась ее реальность. Мир вдруг стал разноплановым и многоуровневым, и ее это совсем не удивляло. Более того, она чувствовала себя вполне естественно – там, как и здесь. Чтобы сказать точней, что такое – там, следовало там побывать. Что с того, что ее не пускают? Она знала одну лазейку, через которую можно пробраться в любое закрытое пространство. При наличии определенных навыков. А они у нее имелись.

И раз уж все смешалось, и все возможно, почему бы не попробовать?

А вот Верочка точно это не одобрит, подумала она. Вера, Верунчик... Но, может, и ей пригодится то, что она теперь делает.

Кумбарский лежал на кушетке совершенно неподвижно, закрыв глаза, казалось даже, что он спит. Но Тамара знала, что это не так. Она давно поняла, что Гектор, как человек творческий, человек искусства, обладал во много такой же чувствительностью, что и она. Поэтому она знала, что он теперь не спит, а прислушивается к тому, что происходит на тонком плане.

Вон, как подрагивают его веки! Интересно, какие тени оживают перед его взором? Какие он видит картины? Те же, что и она сама?

В любом случае, важно, чтобы он оставался в таком положении и дальше и ничем ей не помешал.

Она сжала его ладонь обеими руками.

– Гектор, вы меня слышите?

– Да-да... – Он пребывал в каком-то странном полусонном состоянии. Что на него так повлияло? Впрочем, ей это было как раз на руку.